Женщина замерла в изумлении, а Лавиния процедила сквозь зубы:
– Мы с тобой потом стирать пойдем, а эта пусть тут сидит да ужин варит!
Анайрэ почти бегом направилась к лесной поляне, где расположились мужчины, как осознала, что с каждым шагом ее волнение нарастает. Каждый вдох был наполнен предвкушением, смешанным со страхом. В голове завертелись воспоминания об их последней встрече: касание его рук, его объятия, его близость.
Анайрэ вышла на поляну и замерла, не решаясь подойти ближе. 11-ый стоял, облокотившись на дряхлый ствол дерева, и смотрел вдаль. Его темные волосы трепал легкий ветерок. Он не видел ее, но, наверняка, услышал и обернулся. В серых глазах промелькнуло беспокойство, а затем… что-то еще. Что-то, от чего у Анайрэ приятно защемило сердце. Она почувствовала, как краска заливает щеки, и торопливо опустила взгляд.
Тишина между ними звенела, оглушительная и заполненная множеством невысказанных слов, невыраженных чувств. Хотелось что-то сказать, но все фразы застревали комом в горле. Ей отчаянно хотелось сократить расстояние между ними, стоять рядом, плечом к плечу, но ноги отказывались идти. Однако он сам зашагал навстречу.
– Что-то случилось? – Левазра внимательно всматривался в ее опущенное лицо, пытаясь разгадать причину неожиданного смятения, но стоило ей поднять глаза, как она мгновенно утонула в его взгляде.
Анайрэ отрицательно покачала головой и неуверенно протянула ему кувшин:
– Там травы, – пролепетала, понимая, что ведет себя странно. – Они укрепят твое тело.
11-ый принял кувшин, и его ладони накрыли её руки. Легкое прикосновение вызвало искры мурашек по всему телу, но Анайрэ не спешила отстраняться. Ей нравились его касания. Она утопала во внимательном, пронизывающем взоре серых глаз.
– Ты всегда так пристально смотришь, – вырвалось у неё, почти беззвучно.
– Больше не буду, – его голос прозвучал также тихо.
– Об этом я тебя не просила, – застенчиво пробормотала Анайрэ, явно удивив его, потому что 11-ый выдал беззвучное «Ха».
Они неотрывно смотрели друг на друга, и подошедшая Бейнара озадаченно нахмурилась, наблюдая эту сцену. Кастос тоже заметил столь непривычное поведение левазры и не смог скрыть своего удивления. Жена, протягивая ему ковш с водой из только что принесенного ведра, лишь покачала головой, когда его ошалевший вопросительный взгляд обратился к ней.
Все дела были сделаны, Анайрэ одарила 11-го прощальной растерянной улыбкой, и они с Бейнарой направились обратно к шатру.
– Ты… – ошарашенно выдохнул Кастос, – ты приударить за ней решил?
В то же мгновение его окутал могильный холод.
– Не моё дело, – поспешно прочистил горло Кастос, отводя взгляд. – И не интересно. Не моё это дело.
11-ый уселся под дерево, а страж сел неподалеку на пенек. Молчание, повисшее между ними, накаляло обстановку. Каждый из мужчин, казалось, был погружен в свои мысли, но объединяло их одно – напряженное ожидание. Огромная зверюга еще не вернулась, и Кастос чувствовал себя неуютно.
– Зачем ты помогаешь нам? – решился он нарушить тишину.
– Могу и не помогать, – хладнокровно ответил 11-ый и уже подался вперед, намереваясь подняться, как Кастос обреченно вздохнул:
– Да стой ты… Не об этом я.
11-ый вопросительно уставился на него.
– Тебе что-то не нравится?
– Я просто не понимаю. Ты! Ты левазра! Ты чертов убийца! И таскаешь тут со мной бревна!
– Ты храмовник. Так какого черта ты тут околачиваешься? Чего не в храме? Не сторожишь город?
Тот открыл было рот, но возразить оказалось нечего.
– Обстоятельства меняются, – пожал плечами Кастос. – Вот и все.
Хомисида вернулся, и 11-ый, все же поднявшись, вновь указал на бревно:
– Неси.
Фамильяр взмахнул крыльями в яростном протесте, и Кастосу пришлось отвернуться от поднявшегося вихря, но левазра, глядя на птицу, даже не дернулся. Он просто спокойно и твердо повторил:
– Неси. Или, клянусь, я отрежу твою тупую башку.
Хомисида издал яростный клекот, но, подчиняясь, вновь вцепился когтями в бревно и понес его к остальной куче на острове.