– Нужно было постирать.
– ПОСТИРАТЬ?! – взрывная волна энергии, сорвавшаяся с его губ, заставила всех отшатнуться. – Его опять из-за вас чуть не убили!
– Из-за нас… – попыталась было возразить старушка, но Хаин пресёк её громогласным «Да!».
– Из-за вас он чуть марионеткой Луакарта не стал, из-за вас чуть не ушёл на корм сиренам! – он ткнул пальцем сначала в сторону Кастоса, а затем в старушку. – Это всё из-за вас, твари неблагодарные! А ты? – обернулся он к стражу. – Ты что, не знал, что тут сирены живут? Не поверю, что малец не предупредил! Не мог сказать своей жене? Или он всё за вас должен делать?!
– Я не хотел её пугать. Она и так многого натерпелась. Ещё и такие твари по соседству? Я предупредил, чтобы после заката никуда не ходили.
– Так какого черта?!
Омалённый испепелял взглядом всех окружающих, и те торопливо склонили головы, а Лавиния недовольно фыркнула.
– А он у тебя, значит, как всегда, ни в чем не виноват.
И тут Хаин рванул к ней, но, замерев в одном лишь шаге, злобно процедил:
– То есть теперь он опять что-то не так сделал? Что ж, попрошу его в следующий раз вас не спасать. Сдохните – и дело с концом!
Старушка побледнела, злобно скривила губы и, насколько быстро позволяли силы, поковыляла к шатру. А Бейнара торопливо поклонилась, всё ещё всхлипывая:
– Простите, Омалённый, за нашу неосмотрительность.
– Я надеюсь, вы оба понимаете, что всё, что здесь происходит, останется здесь?
– Это и так ясно, – угрюмо пробормотал Кастос. – Странная Омалённая, что умеет лечить левазр. Если о такой прознает Преподобный, ей конец. Она уже никогда не покинет храм. – Страж гордо выпрямился. – Я никому о ней не расскажу. Даю слово. Уж лучше смерть.
Бейнара торопливо закивала и, безостановочно повторяя «Простите», тоже кинулась к шатру.
Хаин в ярости уставился на Кастоса:
– Хватит нянчиться со своей женой! Велено к воде по ночам не ходить – значит, не ходить! Сказано: там опасно – значит, в ту сторону даже не смотреть! Лучше напугай её до чёртиков, зато живая останется! – прорычал он, и в глазах его вспыхнуло белое пламя.
Кастос напряжённо кивнул. Впервые он видел наставника таким разъярённым. Обычно на его прекрасном лице сияла весёлая ухмылка, однако сейчас оно было искажено злобой и лютой ненавистью.
– Чего он вам так дорог?
– Он и вам должен быть дорог, глупцы! Вы все давно бы уже сдохли здесь без него!
– Мы можем найти другое место, чтобы спрятаться. Без чудовищ!
– Давай! Я открою портал прямо сейчас. Скажи, куда!
Кастос молчал.
«Если бы он знал…»
– Кастос, послушай меня! Изэй тебе не враг! Он просто выполнял свой долг! Как и ты! Или ты думаешь, я не знаю о той обмороженной женщине, которую ты притащил в храм?
Страж побледнел.
– Что ж ты не отказался, раз такой правильный? Она ведь тоже была чьей-то матерью, женой, сестрой! Или за собой не видно?!
Небеса посерели, тучи начали сгущаться, и Хаин, заметив это, шумно выдохнул, стараясь успокоиться.
– Я знаю 11-го с тех времён, когда ещё твоя прабабка не родилась. Не смей думать, что ты имеешь право судить его!
11-ый вышел из портала в пещере у источника, обошел хрустальное озеро, и взгляд его зацепился за каменный выступ, словно самой природой поставленный сюда для его нужд. Бережно опустив девушку на влажный, чуть теплый берег, он торопливо сбросил с себя одежду, измазанную едкой слизью вамфас, начал расстёгивать штаны, но тут уставился на свои руки и, покачав головой, застегнул обратно. Подхватил вновь Анайрэ и аккуратно шагнул в мель у берега озера. Усевшись на выступ, словно на грубо сколоченный стул, он почувствовал, как теплая влага обволакивает его до пояса. Осторожно уложив девушку к себе на колени, погрузил ее в воду по самую шею, а голову прижал к своей груди, как к подушке, и замер в таком положении, откинувшись спиной на шершавый каменный выступ.
– Ко мне, – прошептал он.
Фамильяр вырвался из его тени, и 11-ый кивнул ему в сторону выхода: – Стереги.