– Но ты ее надел.
– На мне заживет.
Она в замешательстве мерила взглядом то его, то злополучную рубашку, а он спокойно и терпеливо ждал ее решения. Наконец девушка неуверенно опустилась на коленки перед ним и принялась боязливо расстегивать пуговицы, стараясь не касаться зеленых пятен вокруг. Распахнув рубашку, застыла, не в силах отвести взгляд от обнажившегося крепкого мужского тела, и нервно сглотнула. А он, вновь рассмеявшись, сбросил рубашку на землю и притянул Анайрэ к себе.
Осторожно примостившись у него на коленях спиной к его горячей груди, она ощутила, как его крепкие теплые руки смыкаются на ней, будто спасательный круг.
– Тогда подождем этого охломона.
Девушка не смогла сдержать улыбки, а потому просто закивала в ответ.
– Я уверен, он скоро явится.
– А ты давно знаешь дядю?
– Практически с того момента, как стал левазрой.
Анайрэ протянула долгое «А».
– Где-то триста лет.
– Триста лет, – вздохнула девушка.
– Да, я старый, – хмыкнул 11-ый.
– Скорее… я слишком молода и неопытна, – она произнесла это задумчиво и грустно, уплывая мыслями куда-то прочь.
– Уже сожалеешь о содеянном? – хмуро произнес левазра. От его слов повеяло напряжением, которое Анайрэ вмиг распознала.
– О чем ты? – повернула она к нему голову. – О поцелуе?
Он кивнул.
– Нет… Просто подумала, что ты, наверное, относишься ко мне как к дитю несмышлёному.
11-ый вдруг горько усмехнулся и покачал головой:
– Совсем не то.
– Можно попросить?
– О чем?
– Пожалуйста, не надо, – пробормотала она, взирая на него через плечо. – Не относись ко мне как к глупому ребенку. Тебе хоть и триста лет, но внешне ты ненамного меня старше!
– Если бы ты была ребенком, я бы не посмел. – 11-ый задумчиво почесал лоб. – Тебе в новинку общение с мужчиной?
А Анайрэ неуверенно покачала головой.
– Нууу, за мной ухаживали молодые люди. Когда я была младше и мы жили в каком-то глухом поселении. Но это было не то… Никто из них меня не целовал.
– Ты юная была, нет в этом ничего удивительного.
– Не понравился поцелуй? – тревожно пробормотала она, повернувшись в его руках вполоборота.
Серые глаза уставились на нее, в мгновение ока окунув в пасмурное небо.
– Понравился.
Анайрэ от удивления рот открыла и мгновенно засмущалась.
– Тогда, возле зарослей…Ты ведь тоже хотел поцеловать меня… Так почему не стал?
Он нахмурился.
– Хаин переживает за тебя.
– Переживает?
11-ый одарил ее долгим, улыбчивым взглядом:
– Боится, что совращать тебя буду.
Анайрэ резко отвернулась, а он опять засмеялся.
– Не хочу просто беспокоить этого полоумного еще больше.
Девушка кивнула, раздумывая над его ответом:
– У дяди много поводов для беспокойства?
– Судя по всему. Он что-то задумал, – пробормотал 11-ый, скорее себе, чем ей. – Я точно знаю. Просто пока не понимаю что.
– Думаешь, из-за всего, что он сделал, он в опасности?
– Это же Хаин, – с тяжелым вздохом произнес левазра. – Он всегда в опасности.
– Как и ты. И последнее время в основном из-за нас. «Извини», – виновато прошептала она, сплетая пальцы в тугой замок и, опустив взгляд, принялась нервно теребить свои руки. А Изэй, заметив это, осторожно притянул ее к себе.
Анайрэ забыла, как дышать.
– Помнишь, что ты мне сказала про исцеление? «При чем тут ты? Это мои решения».
Она медленно кивнула:
– Это тоже мои решения. Никто меня не заставлял. Жаль только, что это неразрывно связано с твоими ранами.
– А ты после тех ран… ты бы выжил? У тебя кусков на теле не хватало.
– Ну, – 11-ый призадумался. – Если бы тело успело остановить кровь до того, как сердце встало, то да. Правда, зажило бы все не так красиво.
Анайрэ выдавила слабую, натянутую улыбку.
– Сколько раз ты был при смерти?