– Я не считал.
– И как ты справлялся с подобными жуткими ранами?
Он вздохнул, отводя взгляд, будто избегая неприятных воспоминаний.
– Я просто ложился на землю и ждал.
– Чего?
– Или исцеления, или смерти.
Анайрэ в ужасе распахнула глаза, но тут открылся портал, и из него вышел Хаин.
Девушка не сразу переварила услышанное, а поэтому еще какое-то время смотрела сквозь дядю, как, наконец, уловив его ошалелый взгляд, вскочила с колен левазры.
– Начинаю привыкать к вашим экстравагантным позам, – наставник покачал головой. – Вижу, вам обоим гораздо лучше.
– Все в порядке, дядя. Изэй присмотрел за мной. А я за ним.
– ИЗЭЙ? Присмотрела ЗА НИМ?! – глаза и без того удивленного Омалённого стали еще шире, грозясь вот-вот выскочить из орбит. – Почему я постоянно из-за вас испытываю шок!
– Сам-то как? – не удостоив вниманием его подозрительный взгляд, поинтересовался 11-ый, поднимаясь с земли. Он натянул рубашку и поднял с каменистого берега свой плащ. – Выглядишь потрепанным.
– Пожалуй, хуже, чем вы, – саркастично отозвался Омалённый.
– Смотрю, уже переоделся, – 11-ый скользнул взглядом по привычной дорогой мантии наставника. – Оплакал уже испорченный наряд?
Анайрэ захихикала, но, поймав на себе неодобрительный взгляд дяди, торопливо замолчала.
– Мне не жалко для тебя мантий!
– Конечно, – хмыкнул 11-ый. – Открывай уже.
Появившись в лагере, Анайрэ, помахав им рукой, пожелала спокойной ночи и направилась к своему шатру, не забыв одарить 11-го, внимательно следившего за ней, очаровательной мимолетной улыбкой на прощание.
– Ну.
Тот мельком взглянул на Хаина.
– Ты признаваться собираешься?
– В чем?
– Ты ей имя свое сказал! И на коленях! Она у тебя на коленях сидела!
Они уставились друг на друга, но 11-ый лишь покачал головой:
– Ты до смерти боишься, что она ко мне привяжется.
– Скорее, я боюсь, что ты привяжешься к ней.
Левазра недоуменно нахмурил брови.
– Ты не умеешь мириться с потерями, малец. Ей не суждено прожить столько же, сколько тебе. Уверен, что оно того стоит?
Все вокруг обдало холодом.
– Чушь не мели. Ты из ничего раздуваешь проблему. Нет никаких высоких чувств. А поэтому и трагедии никакой нет. Я для нее просто временное увлечение. Ей интересно познавать мужскую близость, вот и все. Она наиграется и забудет меня. Дай насладиться моментом, пока мне позволено.
– Какую… – задохнулся от возмущения Хаин. – Какую еще мужскую близость?!
– Не бойся. Я не собираюсь тащить ее в кровать.
Гримаса, исказившая лицо Омалённого, заставила Изэя демонстративно закатить глаза.
– Что за недоверчивая рожа?
– Да брось, я знаю тебя как облупленного!
– Ничего ты обо мне не знаешь.
– А мог бы, если бы ты ничего от меня не скрывал!
11-ый внимательно посмотрел на Хаина, словно взвешивая каждое его слово.
– Признай. Мы никогда не были столь откровенны, как сейчас. Малец, тебе понадобилось триста лет, чтобы хоть немного довериться мне. Чудится мне, даже Анайрэ знает о тебе больше, чем я!
Тот сдавленно вздохнул.
– Сложно доверять близкому другу твоего хозяина.
Хаин виновато отвел взгляд.
– Я был его другом. Давно.
11-ый только открыл рот, намереваясь что-то сказать, как Омалённый торопливо заговорил, перебивая его:
– Ты ходил к тому молодому левазре? Кожаный принес мне эхо его отчаяния и жуткого страха. Меня аж дрожь пробрала!
– С ним все в порядке.
– Правда?
Изэй устало повернулся к Хаину.
– Прекрати.
– Что прекратить?
– Я ведь сказал, что доверяю тебе? Несмотря на то, что ты умалчиваешь от меня куда больше, чем говоришь. Разве я тебя когда-то в этом винил?
Омалённый не нашел, что ответить, лишь плотнее сжал губы, а левазра покачал головой.
– Не в курсе, нужно оно тебе или нет, но хочу, чтобы ты знал. Я ни в чем тебя не виню.