«Это так странно», – пробормотала она себе под нос.
– Что странно? – услышала вышедшая из шатра Анайрэ и уселась рядом с женщиной.
– Этот левазра… Очень странно, что он пошёл против храма. И то, что он помогает нам… Все это очень странно, – задумчиво бормотала Бейнара.
– Странно? – Анайрэ тоже внимательно вгляделась в него, и сердце предательски заторопилось в груди.
Она чувствовала, как по телу пробегает легкая дрожь. Не от страха, нет. Скорее, от какого-то необъяснимого волнения, которое она испытывала, стоило ей взглянуть на него. В нем было что-то первобытное, что-то такое, что пробуждало в ней чувства, дремавшие глубоко внутри. Он был словно хищник, готовый к прыжку, и она понимала, что лучше не становиться у него на пути… но ей хотелось.
В его чертах была какая-то дикая, необузданная сила, которая одновременно притягивала и отталкивала. Высокий лоб, прямой нос, волевой подбородок – все говорило о твердом характере и решительности. Темные волосы, слегка спадающие на глаза, лишь добавляли ему шарма и загадочности.
Анайрэ не могла отвести от него взгляда. Она, словно завороженная, наблюдала за каждым его движением, за каждой черточкой его лица. В нем была какая-то особая притягательность, которая заставляла ее забывать обо всем на свете. Она знала, что это опасно, что ей не стоит поддаваться этому очарованию, но ничего не могла с собой поделать.
11-ый заметил ее взгляд и слегка приподнял уголок губ в легкой усмешке. В его глазах мелькнул огонек, словно он прочитал ее мысли. Анайрэ почувствовала, как краска заливает ее щеки. Она отвернулась, стараясь скрыть свое смущение. Но было уже поздно. Он видел. И весело улыбнулся, показав ямочки на щеках.
Бейнара тоже заметила вдруг покрасневшие щеки девушки и удивленно уставилась на нее:
– Я понимаю, что дело не мое, и ты не обязана отвечать, но… неужели он тебе нравится?
– Я… Я хочу стать ближе ему, – пробормотала Анайрэ, не зная, как именно описать свои чувства.
– Ближе… с левазрой? – ошалело пролепетала Бейнара, не веря, что эти слова вообще можно произносить в одном предложении. – Милая, ты хоть понимаешь, кто такие левазры?
– Кто? Убийцы?
– Убийцы? – Недавний разговор с Омалённым заставил Бейнару умерить свой пыл, и она с шумным вздохом покачала головой. – Не совсем так… Нет, не все они убивают лехакрифов, это делал только он, – указала головой в сторону 11-го. – Остальные убивают только чудовищ, ну, либо наказывают телесно, но не смертельно. Я о том, что левазры бесчувственны, хладнокровны и опасны. За любое сквернословие в сторону храма они мгновенно лишают тебя языка, за воровство ломают руки, за побег – ноги. Они безжалостны, и им дорога только Богиня.
Анайрэ внимательно слушала, но, осмыслив все услышанное, покачала головой:
– 11-ый вообще не такой. Он спас меня. Спас от других левазр. А еще он спасал всех нас от чудовищ.
Бейнара тяжело вздохнула.
– Милая, я знаю о нем с рождения. Он тот, кем пугают детей и взрослых. Какая бы буча ни творилась в городе, одно лишь упоминание о нем заставляло созданий трястись, а если уж он появлялся лично, то все кидались в рассыпную или цепенели от страха. Его ледяная аура пугает даже обычных людей. Они не ощущают ее так ярко, как мы, но, даже без способностей, чувствуют ее отголоски. Понимаешь? Ты просто подумай… Этот левазра опасен. Он сотни лет убивал женщин и при этом ни о чем не сожалеет.
– Откуда вам знать? – без злобы или натиска спросила Анайрэ. – Откуда кому-то из нас знать, что у него на душе? Кажется, даже дядя не до конца его знает, а ведь они друзья. С чего вы решили, что знаете его? – Анайрэ поднялась с земли. – Знаете, как это видится мне? Анимдам не может винить Богиню, ведь за это будет наказан; не может винить Преподобного, ведь и за это будет наказан. А потому он громче всех винит того, кого ненавидеть можно безнаказанно. Чаще все не то, чем кажется. Я стараюсь никого ни за что не судить.