Кастос покосился на 11-го, а тот грозно глядел на Омалённого:
– Хаин, если ты не принесешь это чудо-зелье, я сам тебя к вамфасам в гнездо унесу.
– Я тебе не вру, – отмахнулся Омалённый, но уже менее уверенно уточнил. – Ты же шутишь?
Тот накинул плащ и буркнул, проходя мимо него:
– Шучу. Идем, траву придется поискать, – а это уже было обращено к Кастосу.
Тот недовольно, но боязливо поглядел на Омалённого, взял небольшой кухонный ножик, лежащий неподалеку от ящиков, и поплелся следом. А Хаин сбросил улыбчивую маску и задумчиво уставился им в спины.
Они двинулись в сторону пещер.
Обшарили несколько расщелин, заглянули в пару гротов, прошли по небольшому каньону, но нужной травы не нашли, и эти неудачи лишь сгущали и без того гнетущую атмосферу, в которой даже шепот казался кощунством.
Левазра, словно тень, скользил впереди, Кастос замыкал шествие.
Тишина была неприятной, но страж не знал, стоит ли начинать разговор. Может, 11-ый зол на него из-за вамфас и того, что он не рассказал о них жене? Тогда ему лучше прикусить язык. Однако его бесило чувство стыда, которое он совершенно не хотел испытывать.
– Насчет тех сирен. Я просто не хотел пугать Бейнару ещё сильнее.
– Сказал бы тогда, что там живут плотоядные рыбы.
Кастос вздохнул:
– Она… просто… наверное, я неправильно объяснил.
– Это старуха. Карга, видимо, считает себя неуязвимой. – Вдруг остановился 11-ый и повернулся к нему. – Твоя жена хотела уйти.
– Ты это услышал?
Левазра просто кивнул, а затем указал на пещеру, возле которой они стояли:
– Здесь посмотрим.
– Посмотрим, – неуверенно пробормотал Кастос.
Они подошли ко входу пещеры, больше похожую на нишу в скале, оставленную от удара какого-то исполинского кулака. 11-ый на миг прикрыл глаза, а когда открыл, морозная аура, словно невидимая метла, смела назойливых насекомых, позарившихся на незваных гостей, вместе с юркими грызунами, что теснились у входа.
Страж дернулся от неожиданного озноба, бросил косой взгляд на левазру и пошел вперёд.
– Ого! – восхитился Кастос, когда они прошли немного вглубь.
Внутри пещеры их ждала настоящая сокровищница алхимических диковинок: светящиеся грибы, источающие призрачный свет, хрустальные сталактиты, с которых стекала похожая на росу влага, и трава, ради которой они и проделали весь этот путь.
– Наконец-то, – недовольно фыркнул левазра. – Иди, я посторожу. – Он остался у входа, а Кастос достал из-за пояса прихваченный нож, снял привязанную к поясу маленькую сумку и принялся срезать траву. Занимаясь этим делом, он продвигался все глубже в пещеру, как увидел небольшую, но крайне чистую лужу воды, буквально прозрачную, в которой плавала оранжевая кувшинка.
– Это что такое? – присел он перед растением. – Красиво. – Призадумался, вспоминая ядовитые растения, и, не припомнив среди них подобных, потянулся срезать кувшинку. – Подарю Бейнаре.
– Чего ты тут делаешь? – услышал он голос приближающегося левазры, когда уже прикоснулся ножом к стеблю.
– Кастос, замри!
– А? – но тот уже взялся за стебель второй рукой и, учуяв странный запах, потянул носом.
«Не вдыхай!» – это было последнее, что он услышал перед тем, как упал без сознания.
Кастос очнулся посреди большого зеленого двора, поднялся и тут понял, что он – это не он.
«Я… ребенок…»
«Но это не его тело. Тогда кто он? Где он?!»
Кастос внимательно огляделся чужими глазами.
Белоснежный особняк был объят цветущими вьюнами. Изящные плети, похожие на изумрудные ленты, обвивали его стены, оставляя нетронутыми лишь мерцающие окна, смотрящие в сад, который расположился вокруг. Извилистые тропинки, вымощенные калейдоскопом разноцветной плитки, вели к фонтану, где в вечном танце застыла каменная дева. Повсюду росли цветы, чье благоухание приятно щекотало ноздри. А в самом сердце этого чудного места раскинулось большое дерево, ветви которого, полные сочной зелени, словно бережное покрывало, спасали от полуденного зноя.
В этом незнакомом Кастосу месте царили мир и гармония.