– Чего расселся? Щит ставить будешь? – сварливо пробурчала старушка, появившись рядом с ним.
– Я устал, – едко улыбнулся Омалённый. – Поставлю позже.
Она, словно назойливая муха, впилась в него своим подозрительным взглядом:
– Ты что, время тянешь? Давно бы уже поставил, и не было бы никаких проблем!
– Ну, конечно. Вы же из-под щита никогда выходить не будете. И СТИРАТЬ больше не пойдете, – с явным сарказмом выделил он слово, глядя прямо в глаза старухе. – Это место обширно. Щит нужен для защиты от ищеек и левазр, а не от дикого зверья. Или ты думаешь, мои силы бесконечны?
– А если явятся?!
– У меня тут толпа астралов повсюду. Тут 11-ый, который учует неприятелей еще до того, как они вас увидят. Уж поверь, вы в безопасности.
Старуха, злобно скривив губы, вернулась к разбору вещей, ворча под нос что-то невнятное. Хаин, глядя вслед Лавинии, передразнил её, пролепетав нечто вроде «бла-бла-бла», и вновь перевел взгляд на 11-го и Анайрэ, что игриво толкала его в плечо, а тот, покачивая головой, едва заметно улыбался.
«Что же на самом деле с тобой происходит, малец? По-моему, все ясно как белый день», – подумал Омалённый, наблюдая за зарождающейся симпатией между ними.
厂入丹乃丹⠀25
Хаин обвел взглядом раскинувшийся на острове лагерь. Шатры уже были поставлены, и, словно паруса, чуть колыхались под ласковым ветерком, а поселенцы, охваченные строительным ражем, уже вовсю облагораживали свой новый «дом». Кастос, с маниакальным огоньком в глазах, самозабвенно орудовал топором, любовно выкладывая из бревен основание для грядущего дома. Бейнара колдовала над костром, раздувая пламя. Анайрэ неутомимо бегала к ручью и обратно, заполняя бочки пресной водой. А внутри одного из шатров Лавиния, погруженная в свои гастрономические грезы, выбивала кулинарный ритм ножом по доске, да настолько неистовый, что Хаин невольно призадумался: не 11-го ли она представляет сейчас под лезвием, в образе злосчастной редьки.
– Дядя! – подбежала к нему Анайрэ, звеня пустыми ведрами. – Ты не видел Изэя?
– Нет, милая, сам его найти не могу.
И без того большие глаза широко распахнулись от тревоги:
– Думаешь, он ушел? Изэй бы попрощался, да?
– Пока не знаю, – успокаивающе улыбнулся ей Омалённый. – Пойду поищу его.
Она задумчиво закивала, и, оглядываясь по сторонам, вновь направилась к ручью. А Хаин спустился вниз с острова.
«Малец,» – позвал и прикрыл глаза, вслушиваясь в свои ощущения.
«Я здесь», – прозвучал ответ, и Омалённый открыл портал, следуя за манящим ароматом левазры.
Он возник посреди поля, усыпанного алыми цветами.
– Неземная красота! Это же лотили!
Но уже в следующее мгновение его слуха коснулась до боли знакомая мелодия. Она была рождена под звездным небом давно забытого дома, где смех звучал искренне, а глаза светились теплом. Здесь, в этом странном, почти потустороннем месте, она казалась особенно пронзительной и тоскливой.
Искусные пальцы 11-го легко и уверенно скользили по тростинкам самодельной флейты, извлекая из них то грустные, то беззаботно-веселые ноты.
Сначала это была робкая, неуверенная трель, затем мелодия набирала силу, расцветая пышным букетом. В ней слышались отголоски шелеста ветра в кронах деревьев, журчание лесного ручья, звонкий щебет птиц, встречающих рассвет. Это была песня о природе, о жизни. Песня без слов, но предельно понятная каждому, кто хоть раз ощущал свое родство с окружающим миром.
Закончив играть, 11-ый медленно опустил флейту, и на поляну обрушилась тишина.
– Малец, – неуверенно пробормотал Хаин. – Эту мелодию я хорошо помню. Удивительно, что и ты не забыл.
11-ый глубоко вздохнул, словно скидывая с плеч тяжкий груз, и посмотрел на наставника.
– Это любимая мелодия Рансы, я часто ему играл. Она почему-то веселила его… Я и забыл, как это приятно, – усмехнулся Изэй, ласково глядя на флейту, а затем протянул ее Хаину. – Хочу, чтобы ты зачаровал ее.