Словно одержимая, бросилась одеваться, накинула на лицо платок и разбила кристалл перехода. Вихрем взлетела по ступеням храма, прямо к покоям Преподобного.
– Учитель! – влетела в кабинет, не потрудившись постучать, и тут же встретилась с прожигающим взглядом его стальных глаз.
– Где твои манеры?! – прогремел Луакарт. – Забыла, кто перед тобой?!
Она, словно под плетью, поспешно опустила голову, нервно царапая ногтями большие пальцы рук.
– Учитель, прошу…
– Что с торговцем? – резко оборвал он ее.
– Я все сделала, – залепетала Медея, стараясь говорить быстро, как можно скорее. – Я зачаровала бочки, оставила 2-го приглядывать за лавкой торговца, чтобы он наверняка сделал все, как нужно. Он проследит.
– Хорошо. Убивать его сразу нельзя, иначе Хаин тут же почует неладное. Избавишься от него, когда дело будет сделано. Все равно в академию Равновесия не попасть. Уверен, этот хитрый лис придумал какой-то перекресток или иную пространственную головоломку, – хмуро произнес Луакарт. – Ничего. Когда мы от него избавимся, в академии начнется разлад, и кто-нибудь непременно прибежит за помощью.
Медея стиснула кулаки от злости, но согласно склонила голову:
– Конечно, учитель. Прошу вас…
Но он снова не дал ей договорить, злобно процедив:
– Кажется, ты потеряла свою эссенцию молодости в виде 11-го.
Медея дрожащими руками коснулась своего лица:
– Учитель, умоляю…
– Нечего на меня смотреть. Помогать тебе я не собираюсь. То заклинание стоило мне многих сил, да и, как ты знаешь, не один я творил его. Так что смирись. Хаин на днях скончается. Вот и ты… Просто прими свою скоропостижную смерть.
Медея застыла, словно громом пораженная.
– Разве я больше не полезна вам?! Я ведь делаю все, что велено!
– Ты не единственная в мире, кто может делать что велено, – хмыкнул Луакарт, злорадно глядя на нее.
– Его кровь… Ее больше нет… Я старею! – Медея сорвала с головы платок, и седеющие рыжие пряди рассыпались по плечам. – Вы должны мне помочь! Я… Я умираю!
Но лицо Луакарта осталось бесстрастным. Он молча наблюдал за ее паникой, не проявляя ни малейшего сочувствия.
– Глупая девчонка, – наконец раздраженно произнес он. – Ты действительно верила, что можно обмануть судьбу? Что можно просто взять и украсть бессмертие? То заклинание не могло быть вечным. Как и любая сила, оно ослабевает со временем. То, что тебе помогала сохранить молодость кровь левазры, признаю, это меня удивило. Но и это лишь временная отсрочка. Или ты думала, я позволю тебе жить вечно? После всего, что ты сделала? После всего, что видела?
Медея ошалело смотрела на старца перед собой, слезы градом катились по ее щекам, обжигая кожу. Вся ее надежда, все ее мечты разбились вдребезги, рассыпались прахом. Она отдала все, чтобы служить ему, лишь ради шанса получить вечную жизнь, а теперь…
– Уйди с глаз моих, – скривил Преподобный губы в презрительной усмешке, – единственное приятное, что в тебе было – твою красоту – даже ее ты потеряла.
***
– И кто это такая, Луакарт? – ледяным тоном поинтересовалась Моалия, дочь Преподобного Ундела, бросив на юную девушку испепеляющий взгляд.
Медея торопливо опустила глаза.
«По имени? Неужели между ними что-то есть?»
– Это новая послушница, – небрежно бросил Луакарт, не отрываясь от наливания янтарного, искрящегося вина в тонкий бокал.
– Алхимик? – Моалия вскинула тонкие белоснежные брови, выражая крайнюю степень недоверия.
– Весьма одаренный, к слову, – Луакарт нехотя откусил кусочек сочного мяса на шпажке. Его взгляд был рассеянным, словно все это его мало занимало.
– И зачем ты притащил ее сюда? – в голосе Моалии прорезались холодные нотки раздражения. Недовольство белокурой красавицы стремительно перерастало в бурю.
– Отец твой попросил. Велел выбрать себе ученицу.