Выбрать главу

– И из всех… ты предпочел ее? – в медовых глазах Моалии вспыхнули злые огоньки. – Среди десятков мужчин и женщин ты выбрал самую юную и, смею заметить, весьма привлекательную особу?

Но Луакарт, казалось, был глух к ее уязвленному самолюбию. Он продолжал с видимым аппетитом дегустировать угощения, расставленные на столе. И просто кивнул, как бы подтверждая ее слова:

– Да.

Ядовитая усмешка искривила губы Моалии:

– Повтори-ка еще раз? – она резко развернулась всем корпусом к Луакарту, словно готовясь к нападению.

Тот лишь лениво усмехнулся, наблюдая за тем, как гнев медленно, но, верно, затапливает ее прекрасное лицо. В воздухе повисла настолько осязаемая напряженность, что ее можно было резать ножом. Медея, затаив дыхание, старалась слиться с окружающей обстановкой, чувствуя себя лишней на этом празднике чужих страстей.

– Моалия, прошу тебя, не стоит драматизировать, – спокойно произнес Луакарт, отпивая глоток вина. – Выбор ученика – дело крайне серьезное, и внешность здесь совершенно ни при чем. Медея обладает редким даром, который может оказаться бесценным для Святилища.

– Даром? – скептически протянула Моалия, вкладывая в это слово все свое презрение. – И что же это за дар такой, о котором мы все доселе не ведали? Неужели она умеет превращать свинец в золото или исцелять все болезни одним лишь прикосновением?

– Не передергивай, – Луакарт с тихим звоном поставил бокал на стол. – Ее талант заключается в уникальном понимании сложнейших алхимических процессов, в умении видеть тончайшие взаимосвязи, которые ускользают от внимания других. Ну и… да, ты права, она юна и прекрасна.

– Смерти захотел? – прошипела Моалия, и в этот раз в ее голосе не было ни капли шутки. Лицо ее исказилось гримасой отвращения. Она впилась взглядом в Луакарта, словно намереваясь прожечь в нем дыру.

Лишь сейчас он обратил на нее должное внимание и едва заметным жестом велел Медее уйти. Та, не нуждаясь в повторении, торопливо юркнула за дверь, словно спасаясь от неминуемой грозы.

– Ревнуешь меня? – с внезапной нежностью в голосе Луакарт подошел к Моалии и, обхватив ее за шею, притянул к себе. – У тебя нет никакого права ревновать меня. Я тебе не муж.

Моалия попыталась вырваться из его объятий, но хватка Луакарта была крепкой. В ее прекрасных глазах метались молнии, а губы дрожали от ярости и унижения.

– Отпусти меня, – прошипела она сквозь стиснутые зубы. – Ты… ты отвратителен. Как ты смеешь так со мной разговаривать?

Луакарт лишь усмехнулся, еще сильнее сжимая ее шею.

– Смею, потому что могу. И потому что ты этого хочешь. Не отрицай, Моалия. Ты горишь от желания ко мне. Я вижу это в твоих глазах, чувствую в каждом твоем прикосновении.

Моалия задохнулась от негодования. Она попыталась ударить его, но Луакарт с легкостью перехватил ее руку.

– Не стоит, – прошептал он ей на ухо обжигающим шепотом. – Ты же знаешь, что тебе это нравится.

Он притянул ее еще ближе, и их губы почти соприкоснулись. Моалия закрыла глаза, отчаянно борясь с желанием ответить на его провокационный поцелуй. Но в глубине души она знала, что не сможет устоять. Луакарт был ее слабостью, ее проклятием и ее самым сладким, самым губительным искушением.

– Ты станешь моим мужем.

– Когда? – он отстранился от нее, сохраняя, однако, интимную близость. – Неужели твой отец, наконец, соизволил одобрить твой выбор?

– Я решу этот вопрос, – Моалия, с трудом сохраняя подобие спокойствия, подошла к столу и взяла в руки бокал с вином. Она сделала большой жадный глоток, словно пытаясь заглушить бушующие в ней эмоции. – Но, если ты посмеешь меня предать, я раздавлю тебя, Луакарт. Сожгу дотла, а пепел развею по самым темным, грязным болотам!

***

Медея ворвалась в лабораторию и захлопнула за собой дверь. Еще тогда ей нужно было понять, что она не сможет обыграть этого мерзкого старика. В тот момент, когда осознала, как он вертит самой Моалией! На что она рассчитывала после того, что видела?! После всех его злодеяний?!

– Мне нужен 11-ый, – прошептала Медея, и голос её стал хриплым. – Мне нужен 11-ый… мне нужен ОДИННАДЦАТЫЙ! – завопила она в безумной ярости, а крик ее эхом отозвался от каменных стен лаборатории.