Кастос, примостившись у костра на поваленном бревне, служившем импровизированной скамьей, с удовольствием взирал на заложенное основание их с Бейнарой будущего дома.
Анайрэ, неслышно ступая, подошла и опустилась на бревно напротив.
– Продвигается работа, – улыбнулась, тоже посмотрев на зарождающуюся постройку.
– Вспоминаю отцовские наставления, – усмехнулся Кастос, обводя взглядом плод своих трудов. – Он научил меня ладить с топором и молотком. – Кивнул страж на топор, прислоненный к бревну. – А у тебя что? – Кастос озадаченно задержал на ней взгляд. – Мне кажется, у тебя цвет глаз меняется?
– Да, – кивнула Анайрэ. – Изэй сказал, что это знак расцвета силы у лехакрифов.
– Ну, уж он-то знает все про лехакрифов, – хмыкнул Кастос, но тут же вздохнул, заметив, как померкла ее улыбка. – Да ты не бери в голову, я не злорадствую.
– Злорадствуешь, – без обиды констатировала Анайрэ.
– Ладно, признаю, – вынужден был согласиться он. – Привычка. Ну, а как ощущения? Чувствуешь прилив сил?
– Нет, – покачала девушка головой, – никаких перемен.
– Не переживай. Обычно у лехакрифов это проявляется в виде зеленой ауры. Когда лечит, вокруг появляется зеленое сияние. Магия становится сильнее, устойчивее. Ты сможешь колдовать усилием воли, без слов.
– Ты много знаешь об этом.
– Я родился в семье лехакрифов. Мама, бабушка, сестра… – он тоскливо вздохнул.
– Так ты тоже… Ты тоже лехакриф?!
– Нет-нет, – улыбнулся Кастос. – Даром исцеления обладают только девочки. Мальчики – просто мальчики. Лехакриф не может зачать двух дочерей из-за своих сил, зато мальчишек – хоть целую ораву… Тут уж как судьба распорядится.
Анайрэ слушала, завороженно раскрыв глаза:
– Надо же. Я этого не знала.
– А что, – кивнул Кастос в сторону, – твой левазра тебе об этом не рассказывал?
– Нет. Да я и не спрашивала, – она зарделась, и по щекам разлился нежный румянец. – Почему «мой»? Изэй принадлежит только себе, – прошептала Анайрэ, но, встретившись с недоуменным взглядом стража, выпрямилась и произнесла уже увереннее: – Если бы спросила, он бы рассказал. Он очень прямой.
– И то верно. Прямой, как оглобля, – фыркнул Кастос. – А где он, кстати?
– Кто ж его знает…
– Тут я.
Но девушка, словно почувствовав его приближение, обернулась прежде, чем левазра произнес фразу, и широкая улыбка озарила ее лицо.
– Услышала? – он заулыбался в ответ, опустился рядом с ней на бревно и осторожно погладил рукой ее седые волосы. Она же, радостно заглядывая в серые глаза, покачала головой:
– Почувствовала.
А страж с большими глазами, как у филина, ошалело наблюдал за этой сценой.
– Я никогда к такому не привыкну, – наконец изрек он и снова взялся за рукоять топора, словно желая вернуть себя в привычную реальность.
– Кастос говорит, когда мои глаза полностью станут фиолетовыми, я смогу колдовать без слов.
– Возможно, – кивнул 11-ый.
– Что значит «возможно»? – уставился на него страж. – Считаешь, я обманываю ее что ли?
– Нет, – бросил Изэй на него раздраженный взгляд. – Считаю, что её силы могут показать себя как угодно.
Тот глянул на седые волосы девушки и нехотя признал:
– Тут действительно наверняка не угадаешь.
Анайрэ снова пригорюнилась:
– Думаешь, я не стану сильнее? – с грустью спросила у 11-го, что с теплом смотрел на нее.
– Не уверен. Но было бы хорошо, если бы твоё тело укрепилось.
Она оглядела себя и кивнула с грустной обречённостью:
– Было бы хорошо. Но вряд ли.
– Вряд ли, – подтвердил Изэй.
– Ты ей вообще надежды не оставляешь! – возмутился страж, сжимая кулаки. – Лучше б поддержал!
– Может, я тебя поддержу, – хотел было подняться левазра, а Кастос опять потянулся к рукояти топора, но Анайрэ остановила 11-го своим тихим вопросом.
– Зачем ты его пугаешь? – раздался совершенно спокойный голос девушки, в котором не было и намёка на страх.
– Лучше бы тебе его бояться, – пробурчал Кастос Анайрэ, а левазра опять собрался к нему, но девушка торопливо взяла его за руку.