Медленно, словно в танце, нити потянулись к фамильяру.
Тот, внимательно наблюдая за происходящим, тихо зашипел, и такие же мрачные стебли вырвались из его ока, устремившись на призыв хозяина.
Извиваясь и переплетаясь на пути к долгожданному слиянию, они соединились в однородные потоки, и поляну поглотила непроглядная тьма. Каждый шорох, каждое движение теперь казалось слышным в этом зловещем мраке. Всеобъемлющее безмолвие наполнило пространство, словно плотное покрывало, укрывающее происходящее от пристальных взглядов. Словно вселенская пустота, она окружила хозяина и его фамильяра, став тонкой гранью между этим миром и чем-то гораздо более древним, ожидающим своего часа.
В гранях расползающейся черноты начали проявляться тени, формирующие смутные силуэты. Они возникали, высвечивая таинственные очертания невидимых страхов и забытых желаний, которые отделялись от своего создателя, обретая собственную сущность. Появлялись и растворялись, как сны, крадущиеся в моменты между бодрствованием и забвением.
Эти тени находились в постоянном движении, безудержно дергались, мерцали, скакали с места на место, метались, будто безумные.
– Мизрана. – И все они замерли.
А затем устремились в тело фамильяра.
Одна за другой тени врывались в него, делая сильнее, напитывая нити, трепещущие между ним и хозяином.
Их было много, много, очень много… но вот последняя растворилась среди серых перьев, а следом за ней растворилась и тьма.
В одно мгновение поляна вновь осветилась солнечным светом и наполнилась шелестом листьев.
Вдруг раздался глухой звук, словно гром загремел. Лес оживился. Деревья зашептались, а ветер, как напуганный беглец, дрогнул, облетел поляну, а затем завернулся вихрем и умчался прочь, подняв с земли клубы пыли.
Фамильяр насторожился. Почувствовал, как в воздухе скапливается напряжение, закричал и резким взмахом крыльев взмыл ввысь, освободив хозяйскую руку.
Мужчина сделал шаг вперёд, вглядываясь в разворачивающуюся перед ним воронку света.
Внутри воронки мириады искр преломлялись, создавая иллюзорные картины, что плавно перетекали одна в другую. Будто на страницах старинной книги, изображавшей путешествие по неизведанным странам.
Фамильяр почувствовал колебания в магии и заелозил из стороны в сторону, предвещая приближение чего-то мощного и опасного.
Мужчина бросил быстрый сосредоточенный взгляд на своего боевого соратника и вновь взглянул на полностью раскрывшийся портал.
В этот момент из него появился огромный монстр.
Его сероватая утолщенная кожа, покрытая шипами, сверкала в тусклом свете, каждый шип напоминал о силе, скрытой в этой чудовищной форме. Маленькие круглые глаза, горящие ярким красным огнем, словно два вновь вспыхнувших уголька, излучали леденящий ужас и с ненавистью смотрели на окружающий мир.
Увидев врага, чудовище оглушительно заревело и замахнулось огромным каменным молотом, который крепко сжимало в когтистой руке.
– А вот и он, – уклонился от удара мужчина и посмотрел на фамильяра, зависшего в воздухе: – Нападай.
Хомисида, издав пронзительный гортанный вопль, камнем бросился на появившегося монстра. Его быстрый полет создавал завихрения, которые закружились вокруг него подобно торнадо, и вся эта мощь ударила по чудовищу. Монстр откачнулся, громко взревел и рухнул на бок. Огромный молот рассек воздух, но юркий фамильяр увернулся и вновь кинулся, не позволяя страшной твари подняться, впился изогнутыми когтями в пузатое брюхо и стал рвать его на части. Громила в бешенстве завопил и вновь махнул молотом, на мгновение отогнав Хомисиду, сел и со всей силы ударил кулаком о землю.
По поляне разошлась волна энергии, что оттолкнула фамильяра, который, потеряв равновесие, забарахтался в воздухе. А монстр меж тем бросился на человека, замахнулся молотом, однако мужчина молниеносно увернулся от удара. Ещё мгновение и снова уклонился от атаки. Его движения были гибкими, быстрыми и точными. Он предугадывал удары чудовища, а тот все больше приходил в ярость.
Каменный тяжелый молот оставлял глубокие выбоины на земле. Пыль стояла столбом. Дикий рев монстра оглушал, а мужчина продолжал уворачиваться так стремительно, будто не касался земли.