– Что за дрянь? – помотала головой, пытаясь прогнать наваждение. – Ладно. Позже разберусь. Сейчас главное – понять, что там происходило на самом деле.
Она приказала келарю взять эти четыре бочки и отвезти их на тележке в лабораторию. Аккуратно, осторожно, не пролив ни капли. Тот, ворча из-за проблемного груза, незамедлительно принялся исполнять приказ.
Альтерия задумчиво окинула взглядом всю привезенную провизию и распорядилась временно не относить ее в столовую и на кухню, а отложить до новых указаний. Позвав нескольких помощников, она приказала одним из них проверить все купленные продукты, а другим отправиться проводить исследования вина.
– Нужно заполнить бутылки директора старым вином. Надеюсь, его хватит. Потому что новое ему точно пробовать не стоит.
Хаин сидел рядом с ее кроватью в ожидании хоть чего-нибудь, но Альтерия не приходила в себя. Она будто спала. Он то вставал, то снова усаживался на стул и глядел на ее спокойное лицо. Никакие эликсиры не помогли, ни одно зелье не подействовало. Время тянулось мучительно медленно. За окном сменялись краски заката, постепенно уступая место ночному мраку. Хаин зажег свечу на прикроватной тумбочке, и ее мягкий свет скользил по лицу Альтерии, выхватывая из темноты знакомые черты. В ее обычно живых глазах сейчас царила лишь безмятежная пустота.
Он взял ее руку в свою. Кожа была холодной, словно лишенной жизни, а от ладоней по запястьям расходились непонятные черные ниточки, будто что-то пожирало ее тело. Хаин чувствовал слабый, едва различимый пульс, но это слабое биение сердца не давало никакой надежды на скорое пробуждение.
Он вспомнил их первую встречу, ее серьезный взгляд и деловитую улыбку. В голове мелькали обрывки воспоминаний, приятные моменты, проведенные вместе. Он вспоминал их долгие прогулки по саду, их споры и примирения, их обсуждения по поводу будущего академии. Все это было сейчас так далеко, словно принадлежало другой жизни.
Хаин чувствовал, как к горлу подступает комок отчаяния. Он не мог допустить, чтобы все закончилось вот так.
Он снова прислушался к ее дыханию, пытаясь уловить хоть какую-то перемену. Но Альтерия продолжала лежать неподвижно, погруженная в глубокий, беспробудный сон. Хаин сжал ее руку сильнее, словно пытаясь показать, что она не одна. И вдруг ему привиделось, что она слегка пошевелила пальцами. Слабая, едва заметная судорога, но она была! Хаин затаил дыхание, ожидая, что произойдет дальше. Но ничего не произошло.
– Все это глупость, – прошептал он. – Мне нужен лехакриф.
Омалённый только поднялся, как в дверях показался один из преподавателей. Тот, не решаясь поднять голову, тревожно уведомил:
– Отравлено только вино. И мы не можем опознать яд.
– Если это то, о чем я думаю, не смейте прикасаться голыми руками, не смейте вдыхать, даже смотрите с осторожностью. Без защитного заклинания «золотого тела» никого не пускать в лабораторию. Собрать самых лучших знатоков ядов, зельеваров, ботаников, изучить все свитки.
Тот торопливо закивал.
– Мы приложим все силы, директор. Как Альтерия?
– В моем доме она в безопасности. Я приведу ей лехакрифа. Возможно, он сможет исцелить ее. Пусть с ней всегда кто-то будет.
– Да, директор. Сейчас же распоряжусь, – Преподаватель быстро вышел, а Хаин поглядел на девушку и сжал кулаки:
– Не бойся, Альтерия. Я не дам тебе покинуть это место раньше меня, – и он исчез в открытом портале.
Бейнара, словно зачарованная, сидела у костра, вглядываясь в пляшущие оранжевые языки пламени, которые, казалось, повторяли отблески угасающего золотого заката.
– Не помешаю? – тихо спросила подошедшая Анайрэ.