Женщина лишь отрицательно покачала головой в ответ.
– Буду рада компании.
– Ты сегодня грустная. Что-то случилось?
– Размышляю о нашей новой жизни. Об этом месте… О том, как всё сложится, – с тяжёлым вздохом ответила Бейнара.
Анайрэ участливо кивнула:
– Я тоже думаю об этом. Каждое переселение надеюсь, что это в последний раз. Что вот здесь, наконец, всё будет иначе.
– И как?
Анайрэ печально покачала головой:
– Ничего не менялось очень много лет. Но сейчас… Сейчас мне кажется, всё будет по-другому.
– Почему ты так думаешь? Из-за того левазры? – с едва заметной улыбкой спросила Бейнара. – Мужчины, моя хорошая, не все верны и не все честолюбивы. Не торопись бросаться в омут с головой.
– Я и не бросаюсь. Но я… Не могу это объяснить словами.
– Ты говоришь о бесконечном, неутолимом желании быть рядом? О том, что при одной его улыбке сердце замирает? О том, что тонешь в глубине его глаз и таешь в его объятиях?
– Как точно ты описала… – растерянно пробормотала Анайрэ.
– Потому что это чувствует каждая влюблённая девушка, – с тоскливой улыбкой произнесла Бейнара. – Ох, моя милая, хочешь верь, хочешь нет, но это чувство прекрасно. Жаль только, что в конце ты рискуешь стать либо бесконечно счастливой, либо безнадежно несчастной. – И женщина вновь устремила взгляд в мерцающее пламя костра, грустно вздохнув.
– А ты? С Кастосом? Ты счастлива?
– Да. Его поддержка, его забота… Если бы не он… Я бы просто сдалась, – голос её дрогнул, но она торопливо смахнула набежавшие слёзы и через силу улыбнулась. – Он всегда был таким, – грустно рассмеялась, – с нашей самой первой встречи.
– А как вы познакомились?
– Из-за собаки, – вновь рассмеялась Бейнара, и снова поспешно вытерла глаза. Ей словно было больно и страшно, но она упорно не желала поддаваться грусти. – Пёс ворвался в сувенирную лавку, а Кастос, тогда еще храмовник, пытался вытащить его оттуда, накинул на шею верёвку и тащил… Мне показалось это жестоким. – Она вновь всхлипнула, но улыбаться не перестала. – С тех пор мы всё время встречались «случайно», как я думала. Но как оказалось, он просто искал встреч. Он покорил меня своим теплом, своей нежностью, преданностью, – Бейнара наконец смогла успокоить слёзы. – Он мой первый и единственный мужчина. Я искренне люблю его. Не смотри, что я плачу, – вновь горько рассмеялась она. – Просто жизнь иногда заставляет проходить через испытания, которые слишком больно хлещут по сердцу и оставляют глубокие раны…
Анайрэ с испугом глядела на эту вдруг расклеившуюся женщину и не понимала, что происходит.
– Ты как думаешь? Что он чувствует к тебе? Ты дорога ему?
Она молчала в ответ. Она просто не знала, что ответить.
– Не слушай, что он говорит, девочка моя. Смотри, что он делает. Вот тебе мой непрошеный совет, – тепло улыбнулась Бейнара. – В любви очень важно чувствовать сердцем и думать головой. Без этого не получится крепких отношений.
– Милая, ты чего тут? Идём спать, – подошёл к ним Кастос. Она рассеянно улыбнулась ему и кивнула:
– Я скоро приду, родной. Иди.
– Согрею для тебя лежанку, – пообещал Кастос и нежно поцеловал её в щёку, а она вновь улыбнулась ему и снова уставилась на костёр.
Страж, заметив её странное состояние, вопросительно посмотрел на Анайрэ, но та сама была растеряна, и он, опечаленно вздохнув, направился к шатру.
Лагерь обдало ледяным ветром.
Бейнара вздрогнула.
«Левазра вернулся», – обернулась она.
11-ый и правда стоял в лагере и, заметив её взгляд, вдруг замер. Его долгий, пристальный взор заставил женщину занервничать.
«Он всё понял?»
– Изэй! – радостно воскликнула Анайрэ, и тот, оторвавшись от своих мыслей, одарил девушку широкой улыбкой.
– Хочешь прогуляться?
– Ага, – с готовностью закивала она.
– Хорошо. – Они направились прочь с острова, но перед тем, как исчезнуть в надвигающейся тени, этот левазра бросил на Бейнару ещё один, задумчивый взгляд.
И женщина, закрыв лицо руками, тихо, но горько заплакала.
Они сидели посреди поля и смотрели, как лотили кружат в воздухе.