– Вот так? Просто бросишь меня здесь? Мне нужна кровь! Разве не понимаешь?!
– Ты хотела убить Хаина. Скажи спасибо, что вообще жива. Если бы он попросил, ты бы уже лишилась головы. – С этими словами 11-ый шагнул в портал, и тот мгновенно схлопнулся за ним, оставив Медею в одиночестве с ее разбитыми мечтами и осколками зеркала в руках.
Пока Хаин беседовал с Альтерией, 11-ый ждал его у крыльца. Лавинию благополучно проводили обратно в Леваду, и теперь они вдвоем остались в темноте посреди двора академии.
– Ты думаешь, все дело в этом цветке? – нарушил тишину Изэй.
– Я не знаю, – вздохнул наставник. – Но это многое объяснило бы. Омалённые, умирающие один за другим, сраженные неведомым недугом… Мы долгое время полагали, что виной всему дочь Луакарта. Что либо она принесла эту заразу в мир, либо стала ее первой жертвой. Но если это не так? Я всегда подозревал, что Луакарт как-то замешан. Но не думал, что и Моалия тоже.
– Может, он действовал в тайне от нее?
– В тайне от Моалии? – Хаин усмехнулся, и в его голосе сквозило неверие. – От этой безумной девицы невозможно было что-либо скрыть. Но что могло заставить ее сотворить такое? Как ни крути, особой ненависти к Омалённым она не питала.
***
Моалия стояла в кабинете отца, прямо напротив бархатной софы, на которой он сидел.
Ундел понуро опустил голову, но из-под нахмуренных бровей, словно отблеск адского пламени, сверкали злобные искры.
Тишина в комнате звенела так, что можно было услышать, как потрескивают угли в камине, хотя огонь давно погас.
Наконец Преподобный поднял голову и пристально посмотрел на дочь.
– Прекрати! – грозно произнес он. – Луакарт?! Да какой из него муж?! Наследница избранного Святилища свяжет свою жизнь с каким-то алхимиком?!
– Он тоже Омалённый! – настойчиво отчеканила Моалия.
– Он не достоин тебя! – поднялся Ундел. – Ты станешь приближенной к самой высокочтимой семье после нашей, и я не желаю больше говорить об этом!
– Семьи? Высокочтимой? – процедила Моалия. – Это той, в которой сытится мой сводный братик?! Ты об этой семье?!
Ундел смотрел на дочь с ошеломлением, ненавистью и страхом.
– Не смей так говорить!
– То есть тебе так поступать можно, а мне говорить об этом нельзя?! – без капли сомнения нападала Моалия. – Я выйду замуж за Луакарта и точка!
– Ты выйдешь замуж за Хаина! Или клянусь, я выставлю этого алхимика из Святилища. Как он посмел посягнуть на мою дочь! На честь нашей семьи!
– Это ты говоришь о чести?! – взвилась Моалия. – Ты, о чьих романах судачат даже смертные?! Ты, не постыдившийся оскорбить мать своей изменой?! Ты, желающий объединить наши семьи только из-за женщины, что предпочел своей жене?! У тебя нет на это права!
Звонкая пощечина прозвенела в воздухе, и Моалия инстинктивно схватилась за пылающую щеку. Медленно повернув голову, она посмотрела прямо в глаза отцу и разразилась громким, вызывающим смехом.
– Мне не нужно твое согласие. Мне нужен Луакарт! И он будет моим, несмотря ни на что! Я не лишусь его из-за твоих старческих предрассудков!
– Я больше не собираюсь это обсуждать! Разговор окончен! Мое слово – закон! – заорал Ундел, срывая голос. Но Моалия шагнула к нему и, одарив его холодной улыбкой, процедила:
– Зря ты не согласился, отец.
***
– Что ты задумал? – Изэй внимательно смотрел на Омалённого перед собой, чьи глаза, полные мрачной задумчивости, были прикованы к зданию академии.
– Тоже передам привет Луакарту, – глухо отозвался тот. – Он выбрал бить исподтишка, но больше я не позволю ему прятаться в тени. Ему придется встретиться со мной лицом к лицу, чтобы положить конец этой затянувшейся вражде. Раз и навсегда.
– Стоит ли оно того? Медея вряд ли осмелится показаться старику на глаза. Может, лучше залечь на дно?
– Нет, малец. С меня хватит прятать голову в песок. Посмотри, к чему это приводит. Своим бездействием я ставлю под угрозу всех, кто мне дорог.
– А ты подумал, что будет, если тебя не станет?
Тот посмотрел на него и с грустной улыбкой кивнул.