Хаин и 11-ый шагали по территории восточной заставы, освещенной лишь парой костров да сиянием луны.
Повсюду стражники, арбалетные установки, пушки; запах болот и темное небо над головой.
– Безрадостно, – вздохнул Хаин. – Давай выпьем и поболтаем, – обнял он друга за плечо, но тот аккуратно скинул его руку. – Здесь, конечно, питейных заведений нет, но я уверен, мы что-нибудь най… – и не договорив, наставник замер, словно пес втянул ноздрями воздух и задумчиво вгляделся во что-то, видимое только ему одному.
– Ты чего?
– В наш мир пытается прорваться новая энергия. Чувствую, как формируется магический поток. – И тут синие глаза широко распахнулись. – Рождается лехакриф!
11-ый вздохнул:
– Значит, у Кастоса сегодня родится дочь.
Хаин, однако, не был рад этому факту, с каждой секундой лицо его становилось все угрюмее.
– У нее не получается. Что-то не так.
– Я не…
– Идем, – и, подхватив 11-го под локоть, он утащил его за собой в открытый им же портал.
Левазра не стал сопротивляться. Наставник никогда просто так не тревожится.
Они появились прямо у дверей дома главы стражи. И уже в следующий момент из нее вырвался совершенно безумный на вид Кастос.
– О прародитель! Наставник Хаин! – кинулся он ему в ноги. – Прошу! Помогите! Моя жена! Что-то не так! Ребенок! – неразборчиво вопил он, указывая на дверь, а 11-ый не мог поверить глазам.
Кастос… Всегда столь хладнокровный и высокомерный, сейчас выглядел совершенно разбитым, словно утратил чувство собственного достоинства. Его былая уверенность, как хрупкое стекло, разбилась на множество мелких осколков, и в этот миг он казался лишь тенью самого себя, наполненной страхами и смятением.
А Хаин, глядя на мужчину, припавшего к его ногам, вдруг оцепенел, но вот очнулся и шумно выдохнул.
– Иди в храм, – обратился к левазре, осторожно поднимая с земли обезумевшего от страха главу стражей, – Позови ее. Эта ведьма мне должна.
11-ый кивнул, вновь недоверчиво поглядел на разваливающегося на части Кастоса, на странное выражение лица наставника и исчез среди полуночных теней.
Он появился в углу обширных покоев, которые напоминали скорее алхимическую лабораторию, чем обычную комнату в доме.
Каждая поверхность здесь была щедро уставлена бутылочками с разными зельями, редкими драгоценностями, загадочными камнями и странными артефактами, притягивающими взгляд. Воздух вокруг наполнял легкий запах трав и земли, смешанный с едва уловимыми нотами магии. Лунный свет, пробиваясь сквозь пыльные окна, играл на стеклянных емкостях, заставляя их переливаться всеми цветами радуги. Непонятные изобретения на полках, словно живые, дрожали или шептали, а то и вовсе были наглухо заперты в шкатулках под магическими печатями. Каждая деталь комнаты, от пыльных свитков до мерцающих кристаллов, настораживала, но вызывала восторг.
Левазра медленно вышел на свет и осторожно подошел к девушке, сидящей за столом в центре покоев. Ее увлечение колдовством было столь глубоким, что способ действий оставался тайной для всех, даже для других алхимиков.
– Идем, Медея. Наставник Хаин зовет. Пора отдавать долг. – Тихо произнес он, готовый защищаться в любой момент.
Но она повернулась к нему вполоборота и широко улыбнулась, оголив ровные и пугающе острые для человека зубы.
– Мой любимый 11-ый!
Хаин осанисто сидел на кресле, внимательно вглядываясь в открытый им портал, а Кастос метался из стороны в сторону, измеряя комнату шагами от угла до угла.
Его жена кричала от боли, а он не знал, как ей помочь. Страж сходил с ума. У него дрожали руки. Периодически он совал ногти в рот, а затем торопливо их убирал.
Времени прошло совсем мало, но Кастосу казалось, что пронеслась целая вечность.
– Зачем вы послали его за алхимиком? 11-ый не станет торопиться ради спасения моей жены и ребенка! Зачем вы послали именно его?!– не контролировал себя страж, но Хаин был спокоен.
– Поверь, Кастос. 11-ый не знает, что такое злопамятность. За столько лет службы он позабыл почти все человеческое. Так что будь уверен, он сделает все как нужно.
– Мы тут, – вышел из портала левазра, а с ним…