– Дочка! – голос матери заставил Моалию вздрогнуть. Она обернулась, инстинктивно пряча флакон с ядом в кармане платья. – А я как раз пришла распорядиться насчет обеда. Ты сама готовишь чай? Какое необычное проявление заботы! Это из-за ссоры с отцом?
Моалия одарила мать озорной улыбкой:
– Именно так, мама. Хочу попросить прощения.
– О, моя дорогая, я так рада вашему примирению! Он сейчас занят чтением. Удачи.
– Спасибо, мама, – промурлыкала Моалия и, взяв поднос с двумя чашками, направилась к отцовскому кабинету.
Ундел сидел за огромным столом, погруженный в чтение какой-то толстой книги, когда услышал тихий стук в дверь. Моалия вошла и поставила поднос на чайный столик неподалеку, жестом приглашая отца разделить с ней напиток. Тот со вздохом оторвался от чтения, подошел и бросил взгляд на две чашки. От одной из них исходила едва уловимая, странная энергия.
– Я добавила в чай немного трав, – мягко произнесла Моалия, заметив его изучающий взгляд.
– Только в мой? – с чуть заметной иронией спросил Ундел.
– Ты же знаешь, как я трепетно отношусь к своим растениям. Но я чувствую себя виноватой, что перешла черту в нашей ссоре. И ради прощения сорвала пару листьев с цветов бенигинии. Они наполнят тебя энергией и, возможно, сделают чуточку снисходительнее, – с ангельской улыбкой произнесла Моалия.
Однако Ундел не спешил брать чашку.
– Думаю, тебе самой не помешало бы стать снисходительнее, – проговорил он, опускаясь в кресло, но к чаю даже не прикоснулся.
– Отец, – с напускной обидой вздохнула Моалия, – право же, я не пытаюсь тебя отравить, а всего лишь хочу помириться.
– Пей, – вдруг резко приказал он.
Моалия ничем не выдала своего волнения.
Да, с ангельской слезой играть не стоит, но от одного глотка ей, как Омалённой, скорее всего, ничего не будет. А потому с обаятельной улыбкой она отпила немного из его чашки.
– Теперь доволен?
Ундел покачал головой и, взяв чашку из ее рук, произнес:
– Милая, ты же знаешь, как сильно я люблю тебя. Зачем ты ставишь меня в такое положение? – сделал он большой глоток. – Надо же, какой необычный вкус!
– Спасибо, отец! Это растение крайне редкое! Я надеялась, что ты оценишь.
– Ну, как вы здесь? – на пороге появилась мать Моалии с широкой, немного напряжённой улыбкой.
– Отец решил, что я пытаюсь его извести, – с притворной укоризной покачала головой Моалия, бросив на старца обвинительный взгляд.
– Это просто моя укоренившаяся привычка как Преподобного. Не всем по вкусу принятые мной решения. Осторожность, необходимая в правлении, незаметно просочилась и в наш дом, – виновато развел руками Ундел. – Все в порядке, дорогая, – обратился он к жене. – Наша дочь угостила меня чаем, заварив в нем одно из своих драгоценных растений.
– Не может быть! Неужели бенигинию?!
– Ты хорошо меня знаешь, мама. Просто я действительно была груба. Только так я могу замолить свою вину.
– Можно? – она протянула руку к мужу, и тот без колебаний передал ей свою чашку. Мать отхлебнула немного.
– И правда, необыкновенная энергия у этого цветка.
Моалия вздохнула, наблюдая за ней.
– Милая? У тебя больше не осталось отвара? Я бы тоже хотела насладиться им сполна.
– Получилось немного. Но еще на пару чашек хватит.
– Как же это чудесно, дочка! Я так рада, что вы помирились!
А Моалия смотрела на нее с грустью, сквозь которую проступала тень мрачного расчета.
– Да, мама, я тоже рада.
Она не хотела ее смерти, однако если откажет матери в чае сейчас, отец может заподозрить неладное. Что ж, она просто придумает для мамы другую дозировку яда – ещё более слабую. Конечно, мать уже немолода, и какие-то последствия непременно будут, но это будет не смерть. Неприятное упущение, зато она сделает Луакарта своим.