– Может, все вокруг и боятся тебя, – пробормотала она, утопая во взгляде серых глаз, – но я не боюсь. Я говорила. Это правда.
Анайрэ взяла его лицо в свои руки и заставила посмотреть на себя:
– Я верю тебе. Понимаешь? Это не просто слова. Я действительно, всем сердцем верю тебе. Ты просто возвращайся ко мне. Всегда возвращайся. Я не стану подвергать себя опасности, не стану выходить из-под щита, чтобы тебе всегда было к кому вернуться.
– А если почувствуешь раненного левазру? – шутливо хмыкнул он.
– Я оставлю силы для мужчины, что когда-то тоже был левазрой. – Совершенно серьезно произнесла Анайрэ. – Очень важного для меня мужчины.
Все вокруг обдало холодом. Изэй глядел на нее так долго и так отчаянно тоскливо, что Анайрэ торопливо обняла его. Настолько крепко, насколько смогла. Ей хотелось согреть его, показать, что это не шутка, чтобы он поверил в ее искренность. Чтобы принял ее решение. И в конце концов он обнял ее в ответ, а следом рассеялся и холод.
– Я хочу построить здесь дом, – неуверенно произнес Изэй.
– Вот это да!
– Хаин просит комнату для себя.
Анайрэ рассмеялась:
– Совсем не удивлена. А мне хотя бы стульчик на веранде можно? Я бы приходила в гости.
Он зарылся лицом в ее волосы и прошептал:
– Я бы очень ждал твоего прихода.
Анайрэ смущенно улыбнулась:
– Тогда сделай для меня удобное кресло-качалку.
– Хоть два, – и он вновь коснулся ее губ, зачаровывая сладким поцелуем.
26-ой стоял перед расколом, уставший и опустошённый. Последние дни он не отдыхал, и сейчас не чувствовал собственных рук, тело ходило мелкой тряской от постоянного напряжения. Под разорванной одеждой синяки и раны, что просто не успевают полностью заживать. Парень не понимал, как долго еще так продержится, но смерти, как будто, уже и не боялся. С каждой новой битвой он терял кусочек надежды на лучшее, на что-то светлое. Омываясь то в крови, то в грязи, он терял веру в то, что делает. Скольких бы монстров он не убил вчера и сегодня, завтра появятся новые. Словно где-то замок сломался, и они полезли в открытую дверь без остановки. Неужели это из-за начавшегося противостояния Преподобного и наставника Хаина? Если так, то долго им не выстоять, ведь новых левазр нет, а у имеющихся не осталось сил.
Раскол дрогнул, заискрился, и из него появилось каменное острие, что, выходя оказывалось все больше, пока перед 26-ым не возникло подобие четырехконечной звезды с огромным глазом посередине. Глаз моргнул и поймал левазру перед собой.
В голове замелькали обрывки воспоминаний: лица родных и друзей, моменты радости и печали. Парень понимал, что это может быть его последний бой. Но что-то внутри не позволяло сдаться. Воля к жизни, инстинкт самосохранения, может быть, просто упрямство. Он собрал остатки сил и встал в боевую стойку. Меч в его руке, собравшись из мотыльков, сверкнул сталью. 26-ой был готов к битве, даже если шансы на победу были равны нулю.
Он сделал первый шаг навстречу звезде и встретился взором с её огромным оранжево-желтым глазом. Звезда смотрела прямо в душу, пронизывая её своим немигающим взглядом. 26-ой чувствовал, как холод проникает сквозь одежду, сковывая движения. Он попытался отвести взгляд, но не смог. Глаз звезды удерживал его внимание, словно гипнотизируя. Парень не мог отвернуться, не мог пошевелиться, и постепенно вокруг воцарилась тишина, нарушаемая лишь биением его собственного сердца.
Внезапно 26-ой оказался посреди бескрайней пустыни. Звезда исчезла, оставив лишь пустоту в небе. Он огляделся вокруг, пытаясь понять, что произошло. Как вдруг почуял врага прямо за спиной и вовремя отскочил, так как испепеляющий луч прошелся прямо по тому месту, где он только что стоял. 26-ой резко обернулся, готовясь к атаке. Но вместо монстра перед ним стояла девушка в белых одеждах с большими глазами цвета фиалок.
«Синхея?»
Но тут ее силуэт растаял, а сквозь него пролетел новый луч монстра. 26-ой еле успел отклониться и вновь оказавшись один, заозирался по сторонам, как вдруг увидел юношу, что махал ему.
– Мой друг… Талом… Да что происходит?! – взревел парень и бросился на силуэт, который вновь растаял от луча, направленного в левазру, но увернулся.