«Я поймал!» – услышал он счастливый возглас стража, а уже в следующую секунду: «Куда ты… Стой!»
Хаин усмехнулся и вновь закрыл глаза.
Ничего не предвещало беды. Безмятежность окутывала все вокруг, словно мягким шелком. Над головой, сквозь листву, виднелось бескрайнее голубое небо, солнечные лучи пробивались через плотную завесу густой зелени, рождая причудливые тени. Лягушки продолжали свою монотонную серенаду, а легкий ветерок мягко касался лица, донося до Хаина тончайшие ароматы трав и полевых цветов. Он жадно вдохнул, наполняя грудь прохладным лесным воздухом, стремясь впитать в себя всю гармонию этого мгновения.
– Ага! – триумфально воскликнул Кастос, выныривая из прибрежных зарослей. Колени и ладони его были вымазаны густой грязью, но лицо сияло неподдельным восторгом. В руке он крепко держал скользкую, синюю лягушку. – Поймал! – провозгласил, гордый своей добычей.
– Засунь меч ей в рот.
– Что?
– У нее за щеками мешки, как раз с тем самым ядом. Сунь меч в рот и повазюкай. Ну, либо надень перчатки и…
– Понял, понял.
Кастос схватил покрепче скользкое тельце синей жабы и с тяжелым вздохом сунул ей в рот острие меча. Та квакнула и обмякла.
– И как понять, что я правильно делаю?
Как вдруг атмосфера изменилась.
Звери затаились, птицы притихли, словно предчувствуя нечто неладное. Воздух будто наполнился ожиданием.
Хаин почувствовал это всем своим нутром. Он давно научился доверять ощущениям, и они сейчас кричали об опасности. Мелкие волоски на затылке встали дыбом, а сердце забилось быстрее. Он поднялся, настороженно огляделся, но ничего не обнаружил. Однако ясно знал, что опасность где-то рядом. Он не видел ее, но ощущал ее присутствие каждой клеткой своего тела.
«О-хо-хо!» – раздался чей-то до омерзения неприятный, скрипучий голос. И не успел Хаин обернуться, как вокруг его шеи, рук и ног обвилось что-то склизкое и холодное, заставив его рухнуть на зеленую траву. Он хотел было остановить время, но вдруг осознал: «Силы … Их нет!»
– Отпустите его! – услышал крик кинувшегося на врага Кастоса, но и тот в мгновение ока рухнул рядом с ним, повязанный по рукам и ногам той же дрянью, напоминающей огромных червей, чья плоть была из мяса и темной энергии.
«Брось его, – раздался размеренный голос второго неприятеля. – Нам нужен только Омалённый».
Хаин закрыл глаза.
Кого бы Луакарт ни прислал, ему не одолеть этого врага, ведь это кто-то способный лишить его сил. Вот что припрятал старый изверг. И мальца он позвать не сможет. Его астральные двойники больше не откликаются ему. Они тоже исчезли.
Так глупо. Такой глупый финал.
Левазра с золотыми волосами, заплетенными в косу, разбил кристалл перехода, и они унесли Омалённого. А напоследок дикий, скрипучий хохот прокатился по Леваде.
Кастос, вскочив на опустевшей поляне, в ужасе заозирался по сторонам.
– Нет… Нет… – бормотал он, кидаясь то в одном направлении, то в другом. – О, мой Прародитель, что же делать?! – И, наконец, остановившись, он сложил руки, имитируя рупор, и со всей силы заорал: – 11-ый!
– Проклятье, – пробормотал Изэй, легонько встряхнув 26-го за плечи, но тот не реагировал.
Он слышал, как стук сердца молодого левазры слабеет, как дыхание сбивается. Его лицо становилось мертвенно-белым, а сквозь бледнеющую кожу начали проступать разбухающие черные вены.
– Скуал жрет тебя, пацан. Времени почти не осталось.
Нужно было хоть что-то сделать, хоть как-то помочь. Он помнил, как сам бывал в таких ситуациях, как лежал, истекая кровью, и ждал смерти. Помнил как держал в руках окровавленное тело брата. И мысль о том, что такой же кошмар настиг этого мальчишку, вызывала у него нестерпимую боль и ярость.
– Все из-за того, что края дыры запеклись. Ткани не заживают. Эта дрянь не может нормально пробиться. Ладно, Хару, хорошо, что ты не в сознании.
И, достав серп, он вонзил его в рану, отрезая кусочки запечённой плоти, позволяя крови сочиться, и тут же тонкие черные ниточки потянулись друг к другу.