«Такая теплая, такая милая», – незаметно для самого себя, Изэй заулыбался.
– Что с тобой? – ворвался в его грезы голос Медеи, и улыбка мгновенно испарилась, сменившись угрюмым выражением лица.
– Что за зелье ты намешала?
– О, это настоящее сокровище. Прощальный подарок от Луакарта и его благоверной, – с ироничной усмешкой ответила она. – Так что не поскупись на кровь.
– Моалия?
– А ты каких-то других жен Луакарта знаешь? Не меняй тему. Мне нужна кровь!
– Он еще не очнулся.
– Знаешь, это не совсем…
– Замолчи, – резко оборвал ее Изэй, впиваясь взглядом в неподвижное тело 26-го. Сердце молодого левазры ускорило свой бег, ресницы дрогнули, и он наконец очнулся.
Изэй облегченно выдохнул.
– Живой.
Он поднялся и вышел на улицу. Прислонился спиной к стене дома и закрыл глаза. В голове настойчиво пульсировала мысль: «Живой». Изэй повторил ее про себя несколько раз, словно пытаясь убедиться в ее реальности. 26-ой живой.
Изэй глубоко выдохнул и открыл глаза. Мир вокруг снова обрел краски. Полной грудью вдохнул тяжелый воздух и почувствовал, как напряжение постепенно покидает его.
– Ох уж этот, пацан, – улыбнулся он, оттолкнулся от стены и направился обратно как вдруг осознал, что астрального двойника нет рядом.
– Эй, копия Хаина. Ты где?
Но тот не показался.
– Позови мне своего хозяина.
В ответ – ничего.
Изэй подождал еще немного, однако портал так и не открылся.
Всё его тело мгновенно напряглось. Он вслушался в окружающую тишину, но вокруг был лишь шепот мертвого леса да хлюпанье болотной жижи.
– Какого… – пробормотал и, развернувшись, ворвался обратно в дом. – Следи за ним, Медея. Головой отвечаешь.
– Ты куда собрался?!
Но он уже мчался сквозь тени прямиком к Леваде. Необъяснимая тревога гнала его вперед. Находу, вспоров ладонь серпом и коснувшись кристалла на шее, он оказался на острове.
– Где Хаин?
– О, Прародитель! – бросился к нему весь грязный и мокрый Кастос. – Его забрали. Двое. Левазры. Но я никогда прежде их не видел! – Страж был на взводе. – Я не смог ничего сделать! Я звал тебя! Но ты не приходил! А когда наконец забрался по этим чёртовы корням…
– Я был далеко. Левазры, говоришь? Что-нибудь сказали?
– Только то, что им нужен Омалённый, и дикий хохот. Тот, что был в маске. Он хохотал, как безумец. Второй, светловолосый, молодой, волосы заплетены в косу. – Перебрал Кастос руками, словно косичку себе заплетал на плече. – Это он про Омалённого сказал.
– Старик, значит, прислал.
В этот момент по Леваде пронеслась волна жуткого холода, настолько леденящего, что казалось, будто сам воздух превратился в осколки льда, впивающиеся в кожу. Деревья, еще недавно сочные и зеленые, словно по команде, со звоном сбросили замершую листву, и обнаженные ветви застыли в неестественных позах. Река укрылась тонкой коркой льда, и даже привычное журчание воды от водопада стихло, уступив место зловещей тишине.
Все вмиг замёрзло.
А где-то в окрестностях гор Адского зова раздался оглушительный, громогласный вопль Хомисиды, почуявшего ярость хозяина.
Жители Левады, застигнутые врасплох, в ужасе замерли. Их охватило странное оцепенение, словно сама воля была парализована этим порывом гнева левазры.
А в его голове в этот момент нарастал гул. Звуки смешивались в жуткий шум, пульсируя в висках, словно молот, дробящий череп изнутри. Каждый мельчайший шорох, словно осколок стекла, больно царапал сознание, не давая сосредоточиться ни на чем конкретном. Он чувствовал, как реальность искажается, теряя четкость границ. С трудом, сквозь пелену ярости, он пытался восстановить контроль над собой. Сопротивление было подобно борьбе. Он будто тонул в болоте, где каждое движение лишь глубже затягивало его в трясину. Изэй отчаянно пытался не задохнуться, вынырнуть, освободиться. И в этот миг, в эпицентре бушующего в его голове хаоса, зародился тонкий луч света. Он рос, набирал силу, изгоняя тьму и возвращая утраченную ясность. Гул начал стихать, а вместе с ним отступал и гнев. Сквозь пелену ненавистного шума пробился ее нежный, тихий голос: