«Изэй».
Его имя из ее уст, словно заклинание, прозвучало как звонкий колокольчик, растворяющий тени раздражения. «Изэй». Он вспомнил ее улыбку, лучистую и искреннюю, как солнце, пробивающееся сквозь облака. Вспомнил ее глаза, полные заботы и понимания... Увидел ее лицо, ее руки, а затем ощутил ее прикосновение.
Анайрэ смотрела на него, ласково гладя по щекам.
– Он ещё жив, я уверена.
Изэй на мгновение позволил себе утонуть в ее меняющихся алых глазах; прильнул щекой к ее ладони и вздохнул.
– Я пойду за ним.
– Я знаю.
– В Храм?! Ты обезумел?! – взвизгнул Кастос, замотав головой. – Ты осознаешь, что это верная гибель?! Оттуда нет возврата ни для тебя, ни для него!
Но Изэй проигнорировал его, продолжая смотреть на Анайрэ, что грустно улыбалась ему.
Кастос вздохнул. Он понял, что бессмысленно останавливать этого левазру и потер шею, как вдруг ощутил неприятное жжение.
– Точно! Тот, что в маске. У него странный фамильяр. Или он сам фамильяр. Его руки превращаются в какую-то… какую-то мерзость!
Изэй взглянул на него:
– Сам превращается… – угрюмо нахмурился. Но голос его остался спокоен и холоден. – Ясно. Не покидайте щит.
Анайрэ едва заметно кивнула и, приподнявшись на носочках, коснулась его губ легким поцелуем, а затем прошептала прямо на ухо:
– Я буду ждать.
Он прикрыл глаза, вдыхая ее аромат, пытаясь запомнить его навечно. Затем вновь взглянул в алые очи, наполненные фиалковыми переливами, и улыбнулся лишь уголками губ.
– Я буду торопиться к тебе.
И Изэй растаял, исчез в ее тени, словно его и не было.
Кастос ошарашенно вращал головой, не веря своим глазам, Бейнара в ужасе застыла, превратившись в изваяние, даже старая Лавиния не стала кричать на внучку и покачала головой, предчувствуя беду. Лишь Анайрэ продолжала смотреть в пустоту, где мгновение назад стоял Изэй, словно пытаясь удержать его образ в своей памяти.
Он вошёл в домик среди топей и увидел, что 26-ой сидит, прижавшись спиной к стене. Заметив вошедшего, парень слабо улыбнулся одними глазами.
– Видишь, жив! – победоносно пропела Медея, протягивая мутный стеклянный сосуд. – Кровь!
Не говоря ни слова, Изэй располосовал серпом запястье, и, глядя в пустоту, позволил черной жидкости заполнять ёмкость.
– Старик прислал левазр за Хаином. Не знаю как, но его пленили. И нет лучшего места, чем храм. Расскажи всё, что знаешь.
– Ничего, – хмыкнула Медея, не сводя глаз с наполняющегося сосуда.
Внезапно Изэй метнулся к ней, перехватил ее запястье, и сосуд, ударившись о пол, разлетелся на осколки, а драгоценная жидкость растеклась по грязным доскам.
– Нет! – в ужасе взревела алхимик.
– Как мне попасть в храм? – прошипел он, его голос стал резким. – Или помогаешь, или отправишься к Прародителю. – И лезвие серпа коснулось её шеи, оставив тонкую алую полоску.
– 11-ый… – ее голос предательски дрогнул. – Не надо… Я…
– Ты столько лет там обитала, не поверю, что не знаешь потайных ходов.
– Нет там никаких ходов! Это – храм! – взвизгнула Медея, почувствовав, как серп слегка углубился в кожу.
– Тогда и от тебя толку нет.
– Постой! – взревела алхимик, понимая, что игры кончились. – Постой… – пробормотала Медея, когда он ослабил хватку. – Дай подумать. Секунду… Секунду…
Она лихорадочно пыталась найти выход, всё ещё чувствуя холод стали у своей шеи.
– Через библиотеку! К этим мерзким старым хранителям можно пройти с отдельного входа. Он запечатан рунами. Но! – вскрикнула она, почувствовав еще больший нажим серпа, когда попыталась потянуться к своей сумке. – Я могу открывать проходы! Не все, но многие! Луакарт учил меня! Учил!
– Зачем мне библиотека?!
– Подземные тоннели! Системы передачи книг! По ним можно попасть в храм, а там – в темницы!
– О чём ты?
– Храм – это неприступная крепость. Его защищает Длань Прародителя. А Анимдам?! Над ним купол. Главные ворота покрыты защитными рунами, а внутренние дворы патрулируются следопытами. Внутри – левазры!