– Ты безумец! – он обернулся к выходу. – Веди его сюда! Нужна еще доза!
В темницу вошел молодой левазра с белокурыми волосами, заплетенными в тугую косу. Следом за ним скользнула фигура, облаченная во все черное, даже лицо полностью скрывала маска. Безмолвно скинув перчатку, он протянул руку, которая мгновенно превратилась в извивающегося червя. Тварь обвилась вокруг шеи и тела Хаина, впиваясь в кожу бесчисленными иглами.
Хаин вздрогнул от неожиданной, нестерпимой боли. Он попытался издать крик, но горло свел спазм. Червь пульсировал, сдавливая грудь и перехватывая дыхание.
– Что… что ты делаешь? – прохрипел, вновь чувствуя, как жизнь покидает его.
– Тише, тише, – ласково произнес человек в маске скрипучим, неприятным голосом. – Это лишь ненадолго лишит тебя сил. Не надо бояться, глупенький.
Червь сжимал его все сильнее, вонзая иглы глубже. Сознание Хаина меркло, уступая место тьме. В последний миг, перед провалом в небытие, червь ослабил хватку. Боль немного утихла, позволяя Хаину судорожно вдохнуть.
Затем тварь с отвратительной грацией вернулась к своему хозяину, и тот вновь облачил руку в перчатку.
Белокурый левазра молча склонился перед Луакартом, а второй в маске продолжал с нескрываемым любопытством изучать Хаина, на что тот отвечал не менее пристальным взглядом.
– Что за чуму ты взрастил в подвалах опороченного Святилища? – прошептал он с трудом удерживая концентрацию.
– Он орудие, что приведет меня к победе, – твердо ответил Преподобный.
– Он несчастное создание, которому больно. Только не говори, что не чуешь как от него смердит агонией.
Луакарт высокомерно вскинул подбородок:
– Поразвлекись здесь еще немного, Хаин. Скоро мы продолжим наш разговор, – и, развернувшись, он покинул темницу. Следом за ним вышли и остальные, оставив Хаина наедине со 2-ым, который неторопливо опустился на узкую табуретку в углу темницы.
– Переведите дух, Восьмой Омалённый.
А тот с трудом поднял голову, видя, как под темным потолком порхает мотылек, и весь обмяк, потеряв сознание.
Изэй почувствовал, как голова потяжелела, и, расслабившись, закрыл глаза, а когда открыл, левый стал полностью черным, и он увидел взором Хомисиды раскол, открывающийся возле гор адского зова.
«Далеко же тебя занесло».
«Вернулся», – услышал голос Хару и сморгнул чужие видения.
Мотылек сел на нос 26-го и рассыпался прахом, отчего глаза парня на миг окутались черным туманом.
– В темнице. В дальней клетке. Висит под потолком. Его пытает 2-ой.
– Этот чертов палач. Значит, нам и правда нужно к темницам. А ты хорошо знаешь своего учителя, – глянул Изэй на Медею.
– Уж получше тебя.
– Одно непонятно: как он сумел его поймать? Значит, у Хаина нет сил. А значит, один из тех, кто за ним пришел, обладает какой-то особенной способностью. Но я левазру с такой способностью не знаю.
– Левазра, которого ты не знаешь? Странно, – искренне удивилась Медея, призадумавшись.
– Блондин с длинной косой, – указал Изэй на волосы, – это 25-ый. Видел его на посвящении. Но тот, кто в маске, и руки во что-то превращаются… Он его фамильяр? Или тоже левазра?
– 25-ый. У него ментальные способности. Его фамильяр в его волосах. Слился как-то… – пробормотал 26-ой.
– Ментальные? Слился…
– Не знаю подробностей… Но сразу после обряда он куда-то пропал.
На миг Изэй зажмурился. В его голове раздался оглушительный вопль Хомисиды, что начал свою гонку.
Он поднялся.
– Значит, левазра. Ладно, разберемся. Пора идти. Хомисида быстрый.
Медея опасливо покосилась на него, но поднялась и протянула руку.
– Нужна помощь, давай тоже помогай. Толку от меня не будет, если я снова начну стареть.
– Вот если начнешь, тогда и дам.
– Не смей мне отказывать!
– Не наглей! – прогромыхал он.
– Я с вами, – с трудом поднялся 26-ой, а Изэй покачал головой.