Они плутали в этом чреве библиотеки, ориентируясь, скорее, на интуицию, чем на какие-либо признаки. Медея неотрывно следила за стенами, выискивая следы заклинаний или ловушек, но шахты были подозрительно чисты. Изэй, в свою очередь, напряженно вслушивался в гул механизмов, пытаясь понять логику их работы.
Внезапно тоннель распахнулся, выпустив их в небольшую комнату, загроможденную очередной платформой с исполинскими шестернями. Изэй замер, прислушиваясь. Медея с подозрением обвела взглядом помещение и ткнула пальцем в неприметный люк в полу. Не раздумывая, она скользнула вниз, а Изэй последовал за ней. Приземление вышло мягким – их встретила еще одна узкая шахта.
– Там, – прошептала Медея, едва слышно, указывая на смотровую решетку, за которой виднелся один из нижних читальных залов.
Через нее Изэй увидел, как седой библиотечный хранитель отправляет книгу, бережно поместив ее в одну из труб, прикрепленных к стене. Механизм щелкнул, и капсула понеслась вверх, а старый хранитель, похрамывая, неторопливо пошел на верхний этаж библиотеки.
– Вперед. – Они осторожно двинулись дальше.
Внезапно Изэй оцепенел. Откуда-то снизу донёсся душераздирающий вопль Хаина.
Он судорожно принялся искать шахту, ведущую внутрь.
– Там.
Подкравшись к очередной решетчатой нише, Изэй окинул взглядом огромный темный зал, напрягая слух до звона в ушах. Обернулся к Медее. В её глазах плескался немой вопрос, напрягающий нетерпением: «Чего он медлит?». Изэй шумно выдохнул, собираясь с духом. Словно вор, крадущийся в ночи, он осторожно потянул решетку на себя. Та упрямо застыла на месте. Нахмурившись, он приложил больше силы. Металл заскрипел, и наконец, сорвавшись с креплений, решетка осталась в руках Изэя. Медея затаила дыхание, превратившись в статую, а его слух обострился до предела, как вдруг выхватил среди крика наставника, ора жителей, работы шестерней и прочих шумов, приглушенный голос того самого хранителя, недавно отправившего книгу по трубе.
На мгновение Изэй застыл.
«Это он мне?»
– Чего ждем? – прошипела Медея, ткнув его пальцем в бок, словно разрядом тока.
– Шевели ногами, – наконец, прошептал Изэй, осторожно опуская решетку внутрь шахты, а затем спрыгнул вниз.
Девушка едва заметно скривила губы в неудовольствии, развернулась и, свесившись с края, прыгнула в темноту.
Изэй поймал ее. Они почти бегом устремились к массивной двери из черного дерева и серебра, в самом сердце которой мерцала выгравированная руна, заключенная в оковы круглого обрамления.
– Мне нужно доказать свою принадлежность к храму, – едва уловимым шепотом произнесла Медея, но Изэй услышал ее слова, словно раскат грома, пронзивший тишину. Кивнув, он жестом призвал ее к действию.
Девушка тревожно вздохнула, словно перед прыжком в бездну, и приблизилась к двери. Сняла чокер, достала из сумки кинжал-иглу, сверкнувший в полумраке, и сделала надрез на руне, что красовалась на ее шее. Руна на двери вспыхнула ярким светом, вбирая в себя знакомый энергетический след, и тут же погасла.
Массивная дверь бесшумно отъехала в сторону, повинуясь невидимой силе.
Медея без раздумий кинулась вперед, а Изэй обернулся на мгновение.
Он знал, что они здесь не одни. Но старый хромой хранитель, все это время наблюдавший за ними из-за угла лестницы, оставался неподвижен, и ни единого звука, кроме тех самых, въевшихся в память слов: «Не жди, пока последний факел погаснет», больше не сорвалось с его губ.
«Почему он помогает им? И что это значит?»
Луакарт вцепился в покоцанные, испачканные кровью и грязью волосы Восьмого Омалённого и заставил его взглянуть на себя.
– Я верну и тебя, и 11-го!
– Нет больше никакого 11-го, – прохрипел Хаин. – Он исчез. Растворился. Вернулся к истокам.
– Позови его!
– Отстань от меня…
И новый порез ножа располосовал грудь Омалённого. Он дернулся, но крика не издал, плотно сжав губы.
– Зови!
– Лучше я здесь просто сдохну, – проскрежетал Хаин, посмотрев на Луакарта изуродованным лицом.
– Я сказал – позови!
Хаин молчал. Кровь из ран по всему телу продолжала сочится, обагряя грязный пол под ногами. В оставшемся глазу плескалась не мольба, а усталость.