– Предатель! – взревел Луакарт. – Ничтожный глупец! Каких высот мы могли бы достичь вместе!
Руна на руке Луакарта вспыхнула аметистовым пламенем, вырвалась волной разномастной энергии и сковала Хаина в незримых тисках, осветив всё пространство, кроме дальних углов темницы.
Хриплый вопль боли Восьмого вновь разнесся по подземелью.
– Он явится за тобой рано или поздно! – заорал Луакарт, сжимая пальцы, в унисон с которыми сжималось и магическое кольцо вокруг Омалённого. Его ребра захрустели. – Вы преклонитесь предо мной, как и прежде! Твои жалкие потуги бессмысленны! Твоя воля слаба! И когда он придет…
И тут по темнице пронеслась волна ледяного дыхания Скуала, а затем раздался спокойный низкий голос:
– Я пришел.
Луакарт оцепенел. Посмотрел на свою ладонь, руна на его руке дрогнула и погасла, оставив лишь тусклое мерцание. Магические тиски вокруг Хаина ослабли, и тот обессиленно повис на цепях.
Луакарт медленно повернулся.
В тени, в дальнем углу темницы, стояла фигура. От нее исходила такая мощь, что даже воздух вокруг казался наэлектризованным. Луакарт почувствовал, как по спине пробежал холодок.
– Ты же меня хотел видеть, старик, – и серые глаза, холодные, как лед, встретились с серыми, полными смятения глазами Преподобного.
– Как ты… где все левазры?!
– Не переживай, они не скучают.
Но 2-ой не позволил ему договорить, тут же ринувшись в атаку. 11-ый моментально бросил в него кусаригаму, но вода, явившаяся словно из самой пустоты, остановила серп в сантиметре от лица палача, застыв незримой стеной.
– Как ты здесь оказался? – прошипел старик. В его голосе сквозило неприкрытое изумление, смешанное со злостью.
2-ой сжал кулаки, и несколько фигур, взметнувшиеся из воды по периметру темницы, потушили своим появлением факел и двинулись на Изэя.
– Вот это ты красавчик, Хаин, – спокойно произнес он, не обращая внимания на приближающуюся опасность.
– И все равно красивее тебя, – просипел Омалённый, с трудом подняв голову.
– Язвишь, значит, в порядке, – усмехнулся 11-ый и стремительным движением бросился на 2-го.
Но Луакарт резко вскинул руку; магия рун, вырвавшись из его ладоней, устремилась к 11-му.
– Врата! – и призрачный образ Хомисиды, распахнувшего за его спиной огромные фиолетовые крылья, отразил магическую атаку, а энергетический сгусток, отскочив, едва не поразил самого Луакарта, заставив его отшатнуться.
Все замерли, затаив дыхание. Мгновение тянулось, казалось, бесконечно. Но ничего не произошло. И тут раздался веселый, хриплый голос Хаина:
– Не считается.
– Закрой рот!
– Значит, если ты умрешь от собственной магии, то Длань Прародителя никого не накажет. Чудесно.
Луакарт взревел в ярости:
– Он нужен мне живым!
И 2-ой, повинуясь приказу, вновь ринулся в бой. А Луакарт, охваченный паникой, спешно покинул темницу.
– Все левазры, ко мне!
Но никто не откликнулся.
– Сюда, кретины!
Почти бегом, взлетая по каменной лестнице, он выскочил в центральный зал и увидел, что за окном, прямо на площади, левазры отчаянно сражаются с огромным монстром.
– Бесполезные твари! – в бешенстве завизжал Луакарт. – Как!? Как он попал сюда?!
И тут Преподобный застыл. Лицо его исказила гримаса злобы.
– Ах ты, рыжеволосая тварь! Так ты не сдохла! Медея! – взревел он.
– 11-ый, завязывай уже! – Медея вихрем ворвалась в темницу, и тут же ей пришлось пригнуться к самому полу, спасаясь от серпа, просвистевшего над головой. – Небеса… – она судорожно схватилась за грудь.
– Развязывай его! – закричал 11-ый, резким толчком швырнув 2-го из клетки. – Давай живее!
Их бой возобновился в коридоре подземелья, куда тут же подоспели храмовники.
А Медея, дрожащими руками, торопливо принялась освобождать руки Омалённого от цепей, но проклятые узы не имели замков.
– Чертовы руны! – прошипела она. Приложила ладони к цепям и зашептала что-то на древнем, забытом языке. С тихим щелчком цепи обрушились на пол, и следом за ними, безвольной куклой, рухнул и Хаин, придавив Медею своим телом.