Изэй огляделся. За спиной – бездонная пропасть, впереди – враг, явно превосходящий его по силе. Сплюнул кровь на опаленную землю. Каждая кость ныла, мышцы горели от напряжения, словно раскаленное железо, раны кровоточили, просачиваясь алой краской сквозь одежду. На его животе, руках, ногах, на груди и на спине, всюду виднелись глубокие порезы от игл мерзких червей.
Изэй глубоко вдохнул, собирая последние крохи воли. Он понимал, что это конец. Понимал, что если вновь пустит Хомисиду, то в таком состоянии точно не сможет ему сопротивляться. Он и так чуть не потерял себя. А значит, обратится чем-то подобным ему… Изэй смотрел на 1-го перед собой, который почему-то терпеливо ждал, растянув губы в жуткой, торжествующей улыбке. А в глубине его совершенно черных глаз плескалось темное предвкушение.
Нет. Таким он стать не хочет. И раз уж пришло время умирать. Он умрет на своих условиях.
Череда вспыхнувших на миг воспоминаний мелькнула в голове. Однако в это мгновение он не думал о брате или Хаине. Нет. Он думал о ней. О ее ласковом взгляде. О нежных руках… Почему-то лишь мысль о том, что Анайрэ будет оплакивать его, жгла сердце острее самых глубоких ран.
У него не получится исполнить свое обещание. Не получится защитить ее. Но если он убьет 1-го, то у Хаина будет шанс одержать победу. Пусть уже и без него.
– Теперь тебе некуда деваться! – взвизгнула тварь. – Как же ты без своих серпов!
– Да плевать. – Хотел он уже было снова ринуться в бой, но тут Изэй заметил черного мотылька, затем еще одного и еще одного, и вот уже они калейдоскопом закружились вокруг него. Он едва повернул голову и прислушался. На другой стороне обрыва еле стоял на ногах 26-ой, и от него к нему летели его светочи.
«Они твои», – услышал он его прерывистый крик. – «Возвращаю долг».
«Глупый пацан, – вздохнул Изэй. – Теперь для них ты станешь предателем. Но… я благодарен». – Он сжал своей истертой до крови ладонью кристалл на шее, и перед 26-ым открылся портал. – «Уходи».
Парень еле вполз в мерцающую дымку, а сияющий своим чистым светом кристалл перехода треснул и погас.
Изэй тоскливо усмехнулся, заметив это.
– Ладно. Мы хорошо повоевали. – Он взглянул на Хомисиду, что сам из последних сил сдерживал противников, и вытянул правую руку.
– Я знаю, что ты понимаешь меня, – произнес мотылькам, кружащим вокруг, но при этом внимательно наблюдая за 1-ым. – Мне нужна кусаригама.
Мотыльки закружили вокруг 11-го, а затем ровным строем выстроились в длинную цепь с лазурным серпом на конце и вспыхнули фиолетовым сиянием блеснув напоследок сталью.
«Убить эту тварь!» – прорычал 15-ый восьмому левазре, силясь достать Хомисиду, что в дыму и под градом стрел, все-таки изловил мартышку. «Его надо убить!» Но в тот же миг хребет юркого фамильяра хрустнул, и его плоть растеклась черной жижей в пасти огромной птицы. 15-ый взревел от ярости и внезапной боли, на миг теряя контроль над собой. Хомисида, не упустив момента, вонзил когти в его плечи и взмыл с ним в небеса. 15-ый, опомнившись, отчаянно замахал мечами, но тщетно. Изогнутые когти сжались, плечи левазры стали ломаться под чудовищным давлением. Крик боли вырвался из его горла, и в следующее мгновение его откушенная голова рухнула на поле боя, вслед за бездыханным телом.
8-ой сжал в руках арбалет, бросил взгляд на своего фамильяра, примостившегося на носу оружия. Перевел взор на яростную схватку 1-го и 11-го и, сыпля проклятиями, бросился прочь от злополучного сражения.
17–ый, оставшись один на один с надвигающейся смертью, поднял булаву. Рой его шершней взвыл, уплотняя невидимый щит. Но огромный фамильяр уже несся к нему с неумолимой, пугающей скоростью.
Анайрэ стояла рядом с Хаином, смотря куда-то вдаль. В ее глазах плескались слезы. Страх сковывал по рукам и ногам. А она ничего не могла поделать. Она не видела сражения, не слышала криков, но чувствовала, как энергия, что стала ей будто родная, медленно угасает.
– Дядя… Изэй…
– Я знаю, милая. Я чувствую это. Но, – Омалённый взмахнул рукой, однако астральных двойников не появилось. – Я бесполезен. Я снова… лишь наблюдаю… как он умирает из-за меня.