Поверженный 17-ый рухнул с небес, врезавшись в землю. Хомисида, израненный, весь в черной жиже и красной крови, с искромсанными перьями, сотряс истерзанную поляну победоносным ревом, захлопав крыльями в триумфе. А меж тем 1-ый, словно тень, метнулся от Изэя, растворившись в сплетении деревьев. Возник он вдалеке, прижимая руку к груди, на которой алела глубокая рана.
– Тебе не победить! – взвизгнула тварь гортанью левазры. – Я буду жить, – уже человеческим голосом прошептал мужчина. – Она… Она меня вылечит.
Изэй едва держался на ногах. На нем живого места не осталось. Каждая клеточка тела словно горела, каждая рана ныла, любое движение доставляло боль. Он промок от собственной крови, руки и колени дрожали в бессильной тряске.
Если он не поставит точку здесь и сейчас, то проиграет.
Хомисида парил в небе, а Изэй прожигал врага взглядом, отчаянно ища решение. Эта недолгая передышка была необходима им обоим. Но в открытом бою шансов у него нет. Даже у Хомисиды нет. А испытать боль ещё и из-за его смерти будет совсем некстати.
«Как тогда быть?»
Изэй шумно вдохнул и посмотрел на солнце, багровым диском тонувшее за горизонтом. Длинные тени тянулись от павших деревьев. Взгляд упал на зияющую бездну, до которой оставалось всего несколько шагов. Он стоял на краю пропасти, но на губах играла слабая улыбка.
– Как красиво…
Лишь на миг прикрыл глаза. – «Я скоро приду, Ранса», - а затем рванул к врагу, вложив в этот рывок последние остатки сил.
Он несся вперед, отбиваясь от жадных червей, что тщетно пытались преградить ему путь. И вот, наконец, достиг той самой тени, прыгнул в нее и вынырнул за спиной у 1-го. Тот успел обернуться, но вместо того, чтобы отскочить, Изэй ухватил рванувших к нему червей и, дернув, стал падать в пропасть, увлекая за собой 1-го.
Перед серыми глазами мелькнул образ седовласой девушки с теплой улыбкой.
«Возвращайся ко мне…»
– Хомисида, лови! – прогремел его отчаянный крик.
– Неееет! – завопила тварь в падении, и червь пронзил живот Изэя, но он сумел извернуться, и серп кусаригамы вонзился в шею его врага.
1-ый вздрогнул всем телом, всхлипнул и обмяк, теряясь в черной бездне пропасти. А Изэй весь расслабился. Сил не осталось. Взгляд серых глаз обратился к Хомисиде, что несся к нему так быстро, как только мог. 11-ый грустно улыбнулся.
– Не успеваешь, – прошептал он, покоряясь неминуемой смерти.
Вдруг один глаз фамильяра вспыхнул ослепительным белым светом. Хомисида громогласно взревел.
Сердце 11-го болезненно громыхнуло, а затем замерло...
Хриплый выдох вырвался из его горла...
Но в следующее мгновение сердце вновь дало бой, и из груди Изэя вырвались навстречу фамильяру невероятно огромные, длинные черные нити. Вены на его теле стали чернеть, кожа потемнела, а фамильяр, летящий к нему, на глазах превращался в виверну, сияющую белым светом.
В голове снова начал нарастать гул, превращаясь в невыносимую какофонию, сводя с ума своим болезненным давлением, но сквозь этот хаос Изэй вдруг расслышал до боли знакомый голос: «Брат!»
И, сам того не понимая, он протянул руку к чудовищу, что так отчаянно тянулось к нему.
«Ранса?»
Конец