11-ый тяжело вздохнул, свернул список и исчез с крыши.
Хаин стоял около тренировочной арены и наблюдал за битвой двух магов.
Зрелище, которое когда-то захватывало его дух, теперь вызывало лишь скуку.
Их мастерство было безусловным, но в дуэли не хватало чего-то сокровенного, чего-то, что могло заставить сердце трепетать. Возможно, причина заключалась в том, что он невольно сравнивал их с мальцом.
Эти маги, хоть и ловки, все же оставались в тени воспоминаний о безграничной силе и грации 11-го, чье мастерство перевернуло все представления Хаина о сражениях. Всем его нынешним ученикам, талантливым и сильным, не хватало того, что было в 11-ом – неистового желания убивать монстров.
Они готовы умереть, чтобы стать героями. Он же готов отдать жизнь ради убийства хотя бы еще одного чудовища. Им движет чистейшая злость и ненависть к этим жутким тварям. И он совершенно лишен страха.
На лице Хаина промелькнула грустная ностальгическая улыбка.
«Этот мальчишка с самой их первой встречи выделялся из толпы.
Тот день, даже он, живущий многие столетия, вряд ли когда-то позабудет».
***
Проход в Скуал трепыхался вот уже шестой закат.
Он не закрывался, а значит, по ту сторону все еще были живые души.
Портал всегда оставался открытым, стремясь выплюнуть из себя инородные тела гуляющих во сне, прошедших в мир Скуала. Но сейчас их прогулка затянулась.
Кто-то по ту сторону отчаянно пытался выжить и это не давало Хаину покоя.
День за днем его астральный двойник сторожил проход, готовый в любой момент доложить о рождении нового левазры или о бессмысленной смерти очередного ребенка.
«Это все Луакарт.
Он безостановочно прочесывал Анимдам в поисках юношей, владеющих магией иллюзий.
Они способны не только создавать неведомые картины в разумах других, но и сами погружаться в такие миры. Потому только они и могут пересечь барьер Скуала и остаться при этом в живых.
И таких юношей Преподобный нашел много.
Однако из бездны, наполненной чудовищами, возвращались далеко не все».
Хаин почувствовал колебания энергии и понял, что в мир пришло что-то новое. Он немедленно явился к порталу и замер в ожидании.
Восьмой Омалённый, величественный и статный, стоял посреди пустыря перед мерцающим проходом в Скуал, сцепив руки за спиной. Длинные белые волосы, как светлые облака, лежали по плечам, придавая его облику особую магию, а полы белоснежной шелковой мантии колыхались, словно живые, в унисон с игривыми порывами ветра.
Этот миг был полон ожидания, как дыхание вселенной, затаившейся на грани перемен. Тишина вокруг проникала в его сознание, наполняя все естество едва уловимым трепетом.
Наконец портал вздрогнул, и из него вышел один–единственный парнишка.
Хаин еле сглотнул нахлынувший гнев.
Скуал оставил на этом худощавом мальце свои зловещие отметины.
С ног до головы он был покрыт грязью и кровью, а на левом глазу красовался уродливый глубокий шрам.
Малец глянул на стоящего перед ним Омалённого, а затем, словно пропуская кого-то, сделал еще шаг вперёд, и следом за ним в этот мир ворвался фамильяр, величие которого превышало все воображение.
Это существо, непомерно гигантское и загадочное, с горделивым взором и силой, ощущаемой в каждом движении, казалось, было порождением самой тьмы.
Однако стоило неестественно огромной морде столкнуться с энергией Анимдама, как она тут же уменьшилась, и все это создание, обратившись крупной птицей, скрылось в тени мальчишки.
А тот, с одичавшим взглядом, дрожа всем телом, сжимал в руке кинжал, с которого капала кровь.
– Ты вернулся.
И портал захлопнулся за ним.
Этот восемнадцатилетний юноша поглядел на изящного Омалённого перед собой и стиснул челюсти:
– Только я?
– Ты один.
Он обернулся на сияющий купол прохода в Скуал и просто улегся на землю. Долго и молча смотрел на синее небо, а Хаин не торопил его.
– Твой фамильяр…
– Почему он изменился?