Новый удар кулаком по земле снова понес по ней мощный поток энергии. Мужчина не удержался на ногах, полетел кувырком и со всего маху ударился спиной о валун.
Фамильяр, что все это время кружил, ожидая команды, вдруг взбешенно завопил, его незрячий глаз сверкнул ярким светом, и он бросился на подмогу хозяину.
– Возьми ещё, – послышался хриплый голос. – Мизрана.
И вновь черные нити их связи явили себя, но чем больше они плодились, чем крепче становились, тем больше расползалась тьма по лицу мужчины, будто высасывая из него все человеческое. Эта тьма иссушала и очерняла его вены, уродуя и превращая во что-то мрачное и демоническое. Однако и фамильяр менялся. Его крылья обрастали тенями, само тело становилось крупнее, а перья твердели, срастаясь в костяные пластины. Он обратился могучим существом, один взмах крыльев которого создавал в воздухе бурю непомерной силы.
– Убей, – грозно приказал мужчина, уже поднявшись на ноги, и фамильяр, утробно загорланив, бросился на врага.
Со всего маху ударившись лапами о грудь монстра, опрокинул его спиной на землю. Каменный молот с грохотом рухнул рядом, а Хомисида победоносно расправил крылья и, будто обезумевший воин, одержавший победу, впился в глотку чудовища, одним рывком вырвав ее.
По поляне разнесся болезненный хрип, и вновь наступила блаженная тишина.
– Молодец, – похвалил хозяин, но на фамильяра взглянул настороженно. – Справился.
Тот довольно захлопал огромными крыльями, заставляя воздух вокруг неистово содрогаться.
– Уйди.
И Хомисида, на ходу возвращаясь к прежнему облику, снова обратился тенью хозяина и спрятался за его спиной.
В тот же миг вся чернота исчезла с лица мужчины, и левый глаз снова стал серым.
Он снял запылившийся капюшон и поднял голову к синему небу.
Белоснежные облака, словно мягкие невесомые маяки, безмятежно плыли к далеким горизонтам. Их пушистые формы рисовали в небесной синеве картины, неспешно сменяясь одна на другую.
Там, наверху, мир казался полным легкости, покоя и бескрайнего света.
Но здесь…
Мужчина прикоснулся к глубокому шраму на лице, а затем взглянул на свое запястье
Привычное движение, превратившееся в рефлекс.
На разгоряченной коже ощущался холод его оружия – зачарованные серпы кусаригамы.
Их невидимые цепи тихо звенели в унисон с каждым его шагом, куда бы он ни пошел
Именно на этот звук обернулась пара храмовников, когда он вернулся в город.
«Опять к расколу ходил?», – послышался шепот одного из них.
И пусть страж не хотел, чтоб проходящий мимо левазра услышал его, однако тот слышал. Его острый слух позволял улавливать практически любые звуки, и это было очень полезное умение в бою.
«Преподобный всегда отправляет именно его, – послышался недовольный шепот второго. – С чего к нему такое доверие? Он из Скуала-то вышел только благодаря своему брату. А фамильяр? Как такому как он достался сам Хомисида?»
«Никто точно не знает, что там произошло», – шикнул первый на второго, бросая косой взгляд на уже отдалившегося от них мужчину.
«А что непонятного? Ушли двое, вернулся один», – хмыкнул второй.
– Кажется, язык вам не нужен! – раздался мягкий голос у них за спинами. Тихий, с ласковыми переливами. Он полностью соответствовал внешности своего держателя.
– Наставник Хаин! – тут же поклонились храмовники, увидев, кто к ним подошёл.
Перед ними стоял высокий стройный мужчина с белоснежной кожей, облаченный в мантию из белого шелка, изысканно расшитую золотом. На голове сверкал великолепный венец из нежнейших золотых цветов. Его длинные белые волосы, словно светлая вуаль, ниспадали на плечи, обрамленные нежными переливами солнца, а небесно-голубые глаза, подобно бездонным озерам, излучали свет и глубину. Гармония его образа напоминала о неземной свежести и чистоте, то и дело привлекая окружающих, заставляя их затаить дыхание. Будто фарфоровая статуя, сошедшая с пьедестала, он был прекрасен в своем безмятежном величии.
Наставник Хаин глядел на этих двоих предостерегающим взглядом, полным добродушной насмешки: