Некогда потерянный сирота обратился кошмаром для всех, кто стоял на его пути.
Даже среди левазр его опасались больше остальных, потому что его фамильяр был самым устрашающим из всех, кого сумели привести в этот мир.
А что же Кастос?
Он родился обычным человеком и ради своей жены старался, как мог.
Мужчина покрепче обнял Бейнару и, уткнувшись в ее закутанное в несколько покрывал плечо, безмолвно заплакал.
Именно за тот его ужасный поступок, за ту несчастную женщину Преподобный сделал его главой храмовников.
За то, что он привел ее на смерть.
Он всегда презирал всех лживых святош, всех кукол, пляшущих под чужую дудку, не замечая, что в кривом зеркале его души отражается тот же самый уродливый лик лицемерия. Готовый бросить мир к ногам обожаемой супруги, отринуть все принципы и пойти на любую подлость ради её благополучия, – чем же он, в сущности, отличался от тех, кого так яростно клеймил?
Кастос отодвинулся от жены и сел, прислонившись спиной к холодной стене.
Закрыл глаза и попытался отстраниться от былого.
В голове всплывали обрывки воспоминаний: родной дом, тепло очага, лица близких. Он гнал и эти мысли прочь, понимая, что сейчас они лишь добавят тоски.
Нужно сосредоточиться на выживании, но ветер продолжал выть, словно предвещая беду.
Кастос тяжело вздохнул. Клубы холодного воздуха вырывались из его рта, словно призрачные драконы.
Он потер окоченевшие пальцы, пытаясь хоть немного согреть их:
«Пора уходить отсюда, иначе это убежище станет их могилой».
11-ый неторопливо шагал по заброшенному зданию своей старой школы, в тысячный раз устремляя взор на выцветшие полотна, что жили на стенах, и корешки книг, теснившихся на сгнивших полках. Пыль клубилась в лучах закатного солнца, пробивавшегося сквозь зияющие дыры в крыше. Она оседала на его темных волосах, на плечах старого потертого плаща, на всем, что осмеливалось нарушить покой этого места.
Он помнил, как здесь кипела жизнь, как звонкие голоса наполняли коридоры, как скрипели парты под тяжестью книг, как мел выводил буквы на доске.
Теперь же лишь тишина, нарушаемая скрипом половиц под его ногами.
11-ый вздохнул, проведя рукой по обложке истрепавшегося томика стихов. Строки, когда-то вдохновлявшие юные сердца, теперь казались лишь тенями прошлого, призраками надежд, так и не нашедших воплощения.
Он пришел сюда не в первый раз, но не знал, придет ли снова. В этих стенах, пропитанных его детством, он искал ответы на вопросы, которые терзали его душу. Вопросы, на которые, возможно, ответов никогда и не было.
Это место служило ему убежищем. Сокрытый от глаз всех на свете, здесь 11-ый ненадолго возвращался в прошлое: когда у него еще была семья, когда брат хохотал до упаду, когда единственной его задачей было хорошо поесть и получше учиться.
Но то нападение монстров изменило все раз и навсегда.
Он обреченно вздохнул, как вдруг насторожился.
Почувствовал, что кто-то смотрит на него, медленно повернулся и замер.
За порогом, в конце коридора, словно призрак, возник знакомый силуэт.
– Это же она, – прошептал 11-ый и осторожно двинулся навстречу.
Астральный двойник парил в воздухе и внимательно смотрел на него своими большими алыми глазами, дожидаясь, пока он приблизится.
– Почему ты… здесь? – остановился 11-ый перед этим едва осязаемым силуэтом.
Теплый свет, исходящий от нее, коснулся его кожи, вызвав легкий трепет, словно дуновение ветра в летнюю ночь.
Она протянула руку, желая дотронуться до его щеки, но он отшатнулся, словно от предстоящего удара, и астральная копия растаяла, оставив лишь прежнюю пустоту и тишину невысказанных слов.
11-ый осмотрелся.
Его хмурый взгляд блуждал по окрестностям, цепляясь за ускользающие лучи закатного солнца. Уже почти решившись уйти, снова унося с собой рой нерешенных вопросов, замер на полпути. Будто невидимая нить держала его, заставляя усомниться в правильности принятого решения.