– Ты привязался к нему, Хаин. Не стоило. Его фамильяр силен, но он не даст ему и тысячи лет. Хочешь похоронить его?
– Хочу, чтобы его похоронила его семья. Жена, дети, внуки. Чтобы они вернули его небесам, счастливым и старым. Но тебе не понять этого желания, не так ли? Его долгая жизнь – твоя вина. Отпусти его.
– Или что?
Эти двое сверлили друг друга ненавистными взорами.
– Или я вмешаюсь, Луакарт.
Старец еле сдержал новый поток брани. Все лицо его перекосило от гнева.
На прекрасном лице Хаина, напротив, вновь появилась добродушная улыбка:
– До встречи, – помахал он ему и неторопливо, сцепив руки за спиной, пошел к дверям храма.
Вышел на крыльцо и закрыл глаза, дав себе секунду, чтобы успокоиться.
Осмотрелся.
Центральная площадь кипела жизнью и энергией. Из кузниц доносился звон металла. Возле лавок с украшениями и нарядами торговались женщины, чуть дальше мужчины изучали новые и поношенные доспехи.
С другой стороны рядами стояли самые разные продуктовые лавочки: булочные, из которых тянулись восхитительные ароматы только что испечённого хлеба, деревянные навесы, где искусные уличные повара создавали разнообразные гастрономические шедевры.
Каждый торговец здесь щедро предлагал уникальные товары: от пряных приправ, пробуждающих чувства, до невероятных артефактов, найденных за пределами Анимдама, в далёких горах.
Люди, лехакрифы и маги собирались на этой площади, чтобы насладиться вкусной едой, обменяться новостями и погрузиться в оживлённые беседы. Даже храмовники, и те не упускали возможности полакомиться свежеиспечёнными булками и закупиться новой одеждой.
И только левазры всегда таились в тени.
Они были здесь. Хаин чувствовал их, но не видел.
– Малец, – позвал в пустоту.
Однако, 11-ый, находясь уже довольно далеко от храма, все же услышал его. Он остановился посреди улицы и обернулся.
– Я здесь.
И в мгновение ока, с дуновением лёгкого ветерка, перед ним появился наставник.
– Ну как ты, друг мой? – положил он руку на его плечо, которую 11-ый аккуратно скинул, и они неторопливо направились дальше по просторной чистой улице.
– Все, как всегда. Портал, монстр, бой, смерть.
– Все повторяется раз за разом, – задумчиво пробормотал Хаин. – Каждый раз перед жатвой.
– О чем ты? – остановились мужчины.
Наставник нахмурил белые брови и покачал головой:
– Тебе не надоела такая жизнь? Год за годом, десятилетие за десятилетием.
– В твоём случае столетие за столетием, – голос 11-го прозвучал гораздо теплее, и Хаин широко улыбнулся.
– Я не хотел столько жить, – вновь зашагали они вперёд. – Знаешь, жизнь теряет яркость, когда длится так долго. Сложно найти что-то по-настоящему важное дважды. Я бы даже сказал, невозможно. Так или иначе, все начинает повторяться, и первоначальных эмоций ты больше не испытываешь. Долгая жизнь – печальный проект, друг мой.
11-ый ухмыльнулся и покачал головой:
– Я не хочу жить тысячу лет, Хаин.
– Я знаю, я знаю, – вздохнул наставник. – Но для этого надо отпустить фамильяра.
– Но вход в Скуал…
– Да-да, – цыкнул Хаин, – наш чудесный Преподобный позаботился, чтобы ключ был только у него.
– Но если не я, то будет кто-то другой.
– Тебя беспокоит чужое бремя?
– Меня беспокоит, что на первую жатву я вел дряхлых старушек, а на последнюю –молодых женщин. Ещё пара столетий, и я понесу на нее младенцев.
– Лехакрифы вырождаются. Их глаза приобретают фиалковый оттенок все раньше. – Хаин задумчиво взглянул на своего друга. – А ты не думал, что будет потом? Когда не останется ни одной исцеляющей души.
– Преподобный сказал найдет выход.
– Изничтожив всех наших лекарей. Интересно, что ж за выход такой он ищет?
11-ый тяжело вздохнул:
– Я не знаю. Я левазра. Все, что я могу – это убивать. – Он остановился и посмотрел на своего единственного друга. – Я убиваю тех, кто может даровать жизнь. Почему тогда такие, как я, олицетворяют величие?