Виверна, вдоволь наигравшись, издала громогласный клекот, сложила крылья и стремительно спикировала вниз, целясь в левазру, появившегося на крыше. В последний момент тот попытался увернуться, но было поздно. Когти виверны вонзились в его бок, а острые зубы сомкнулись на шее. Раздался предсмертный хрип, и куски, оставшиеся от тела левазры, безжизненно рухнули на землю.
Вновь раздался оглушающий рык виверны, и дрожь пронзила землю до самых глубин. Площадь содрогнулась, а рядом с одним из костров разверзлась зияющая пасть раскола, из которого медленно вышел гигантский монстр, слепленный из ила, гниющей тины и переплетенных корней. Он источал запах разложения, а с его чешуйчатой кожи низвергались потоки грязной воды.
Монстр тяжело, с утробным хлюпаньем двигался по площади, оставляя за собой извивающиеся следы из склизких водорослей и тошнотворной жижи.
Левазры, мгновенно оценив смертельную угрозу, разделились на два отряда и бросились навстречу надвигающимся чудовищам. Но стоило первой тройке приблизиться к смрадному колоссу, как они с ужасом поняли – его огромные глазницы пустые. Осознание силы монстра пришло слишком поздно. Левазры вместе со своими фамильярами рассыпались кровавыми брызгами, мгновенно растекаясь лужами по обломкам площади, и тут же втянулись в мерзкую плоть монстра, став очередным пульсирующим комком глинистого нароста на его отвратительном теле.
В бездонных глазницах этого чудовища они узрели не просто страх, леденящий кровь, но и зыбкое отражение своей души, изъеденной грехами и пороками. И тогда болото, словно алчный зверь, поглотило их без остатка, обратив в часть своей гниющей плоти, в звено бесконечной цепи смерти и разложения.
Виверна загорланила, будто одобряя только что совершенные чудовищем убийства, а оставшиеся левазры замерли на полпути к монстру, переглянулись между собой и обернулись к 11-ому, чье тело безвольно покачивалось на рели в языках сапфирового пламени.
Один из них пристально всмотрелся в Омаленного, что пытался разорвать круг начерченной печати, царапая ее камнем, затем посмотрел на монстра, идущего в направлении рели, на левазр, вновь кинувшихся в бой, и растворился в тени.
– Отойдите! – в мгновение ока он оказался рядом с постаментом и со всей силы воткнул меч в линию границы печати.
Невероятной силы энергия ринулась из нее через меч, обдав все вокруг ослепительным сиянием и скинув капюшон с левазры.
Хаин увидел этого стража. Совсем юный.
Он помнил его. Он встречал его из Скуала.
Это 26-ой.
Валун, что тянул тело 11-го к земле, рассыпался под давлением вырвавшийся наружу энергии; меч левазры рассыпался в прах, обратившись роем черных мотыльков, а печать, доселе нерушимая, дала трещину, и синее пламя угасло.
– Наконец-то! – прорычал Хаин, кидаясь к 11-му и хватая его за окровавленные ноги. – Режь!
26-ой протянул руку к одному из мотыльков, круживших вокруг него, и перехватил в полете. В его ладони вспыхнул стальной блеск сюрикена. Одним молниеносным броском он рассек цепи, даруя свободу тому, что осталось от 11-го.
Виверна, кружившая в небесах вдруг замерла.
26-ой, заметив это, приготовился сражаться, вновь собрав из калейдоскопа мотыльков меч, но виверна пролетела мимо, направляясь к храму, как вдруг вновь застыла в воздухе.
– Ох, Прародитель… – прошептал в ужасе Хаин, стоя на коленях перед телом 11-го, – эти цепи впаялись в его кости… Да и его кости…
Неожиданно виверна взревела, словно раненый зверь, но наставник покрасневшими от слез глазами просто уставился на нее. Он не собирался бежать или защищаться, он знал, что это бесполезно. Он хотел остаться здесь. Ведь 11-го, кажется, здесь больше не было…
Но чудовище не напало.
Виверна безумно завертела головой, заметалась из стороны в сторону, будто сражаясь с невидимым врагом. Ее шипастую тушу то окутывало белое ослепительное сияние, то вновь обволакивал густой зловещий фиолетовый свет. Глаза ее менялись от угольной черноты до мертвенной белизны, словно в них отражались бездны ада и небес. Из ее горла вырвался хриплый стон, переходящий в звериный рык. Она задыхалась, словно ей не хватало воздуха, будто невидимая рука душила ее. Массивное тело изгибалось, кости хрустели под напором непонятной силы.
Внезапно виверна замерла в неестественной позе. Лишь слабое мерцание фиолетового света выдавало все еще продолжающуюся борьбу.