«Разве это жизнь? Зачем она такая вообще нужна, если ей даже пытаться что-то исправить нельзя?»
– Спасибо, бабушка, – улыбнулась Анайрэ и поднялась. – Я все уберу как доешь, – указала она на посуду и вышла на улицу.
Вновь неторопливо побрела к краю купола, как вдруг услышала оглушительный рев.
Анайрэ тревожно осмотрелась и оцепенела.
В небе показалась…
– Дракон! – закричала и бросилась обратно в дом, как оттуда ей навстречу выскочила бабушка. – Дракон, бабуля! Нужно спрятаться!
– Тихо ты! – цыкнула на нее старушка, вглядываясь в чудовище. – Мы и так спрятаны. И это не дракон. Это виверна.
– Что? Кто?! – ошалело уставилась на огромного монстра Анайрэ.
– Маловато чудище для дракона. Да и лап только две. Это виверна. Моя мама рассказывала о них сказки, – медленно, держась за поясницу, подошла бабушка к границе купола и всмотрелась в чудовище. – Она говорила, что виверны охраняют мир мертвых. Что они хранители врат, – задумчиво произнесла старушка и в ужасе отступила. – Сюда летит!
Лавиния схватила Анайрэ за предплечья:
– Что за тварь? Почему она нас видит?! Ты что-то рассказала тому левазре?!
– Чтоооо, – только и смогла произнести Анайрэ, ошарашенно глядя на встревоженное лицо бабушки.
– Я спрашиваю, почему это чудовище видит нас!? – Встряхнула Лавиния внучку. – На тебе метка фамильяра?!
– Какая метка, бабушка, о чем т… – но Анайрэ осеклась на полуслове.
«Отметь», – вспомнила она слова того левазры, и сама внимательно всмотрелась в монстра, что был уже совсем близко.
– Это… та птица?
– О чем ты гово… ААА!!! – не успела договорить старушка, как в ужасе закричала, потому что виверна приземлилась прямо перед куполом.
Чудовище аккуратно разжало лапу, и из закругленных когтей, как из колыбели, на землю опустилось исковерканное тело, а затем виверна легла рядом с ним и жалобно закричала, взглянув прямо на Анайрэ.
– Это он, – прошептала ошеломленная девушка. – Это он! – и кинулась со всех ног прямо к чудовищу, но Лавиния не позволила. Она вцепилась в руку внучки и потащила ее в дом.
– Совсем сдурела?! Уходим. Пусть он нас и чует, но войти явно не может. Переждем, пока кожаный не доложит об этом Хаину.
– Нет! – попыталась отцепить от себя бабушку Анайрэ. – Нет! Если двойник не почует опасности, не пойдет к дяде, а его птица за помощью прилетела! Она зовет меня!
– Прекрати, глупая! – тащила ее Лавиния к дому. – Какая птица?! Не видишь, что перед тобой?!
– Нет! – взревела Анайрэ и, со всей дури ударив по руке бабушки, освободилась от ее крепкой хватки и ринулась к виверне.
– Не ходи! – в ужасе закричала старушка, но девушка с лету выскочила за границы купола:
– Прости, бабуль! – и кинулась к телу, что лежало на земле.
Лавиния в ужасе застыла.
Но виверна никак не отреагировала на приближение Анайрэ даже не шелохнулась. Она мирно лежала, смотря, как девушка склоняется над кем-то, кто и на человека похож то не был.
«Что же ты творишь, внучка…»
Анайрэ едва совладала с ужасом, накрывшим ее в тот же миг, как она увидела принесенного виверной человека.
Тело испещряли глубокие порезы, а плечи, запястья, колени и щиколотки были обугленными дырами, прожженными до кости. Суставы в этих местах покрылись мерзкой, ужасно вонючей плесенью. И такая же разъедающая плоть рана начала распускаться темным цветком на лбу человека.
– Это он, да? – взглянула она на виверну. – Твой хозяин? 11-ый?
Виверна будто поняла ее и жалобна промычала.
Анайрэ кивнула, вдохнула поглубже и закрыла глаза. Перед ней возник ее астральный двойник. Девушка протянула к нему руки, и едва их ладони коснулись, он вспыхнул золотым сиянием, словно заря, а затем медленно и плавно погрузился в тело 11-го.
Внутреннему взору Анайрэ открылись все его увечья. Тело и душа были похожи на одну огромную рану, однако она искала не это.
Она слушала.
И среди шорохов мертвого леса, среди тишины его исковерканного естества услышала едва различимый шепот жизни, медленный и заветный звук: