Хаин осмотрелся, ища своими необычными глазами то, что другие не видят:
– Философский вопрос, друг мой. Давай обсудим его за выпивкой.
И спустя секунду они уже стояли посреди кабинета директора академии.
– Садись, – указал наставник на кресло напротив своего места, а сам полез в шкаф у стены, выбирая подходящий алкоголь.
– Пьянящее пойло, – поставил он стакан с бордовой жидкостью перед 11-ым, а сам отпил из своего бокала. – И сладкое, – озадаченно нахмурился Хаин. Однако, увидев мрачного левазру, уставившегося в стакан, посерьезнел и занял свое место за столом.
– В академии новые неофиты.
– И сколько на этот раз гуляющих во сне?
– Тринадцать, – обреченно выдал Хаин.
– И сколько из них, по-твоему, пройдут испытание?
– Не все, – только и смог сказать наставник.
– Значит, появятся новые левазры.
– И новые надгробия, – Хаин отпил бордового напитка, а стакан поставил на стол. – Пора что-то менять, друг мой.
– Ты, возможно, и имеешь такую возможность, а у меня возможности нет. Я безголосая собака, что нападает по команде «фас», – залпом осушил стакан левазра.
– Ты веришь мне, сынок?
11-ый хмуро всмотрелся в небесно-голубые глаза. Наставник редко так его называл.
– Тебе верю.
– Тогда у меня к тебе просьба. Если Луакарт даст задание, которое ты расценишь как странное или необычное, сообщи мне.
– О чем ты?
– Мой дар… – слишком тихо для стен собственного кабинета произнес Хаин, – он шепчет мне, что грядут перемены.
– А твой дар не подсказывает тебе, как навсегда закрыть врата в Скуал?
***
Совсем юный парнишка расплылся в широкой улыбке и потянул своего старшего брата за рукав.
– Идем, Изэй!
– Не торопись, Ранса.
– У нас все получится! Все получится! – заливисто хохотал парнишка.
Несмотря на то, что он несколько дней не ел, был одет в рваную одежду и совершенно босой, он излучал необъяснимую радость.
– Ну же! Идем! – торопил он брата, таща за собой.
А тот тепло улыбался, шагая следом.
– Изэй! Мы наконец-то перестанем скитаться! Представляешь! Перестанем быть отребьем!
Солнце смешивалось с тенями, создавая волшебную игру света, а юное сердце трепетало от надежды.
Каждый новый шаг наполнялся ожиданием, и смех этого счастливого парнишки разносился по округе, как мелодия, освещающая заброшенный путь.
Он стремительно мчался вперёд, таща за рукав своего брата, и улыбался на пути к старцу в богатой рясе, который с доброй улыбкой ожидал их у большого мерцающего портала.
***
11-ый устало потер глаза, пытаясь выбраться из воспоминаний:
– Эти чёртовы врата нужно закрыть, Хаин.
– Я найду способ. Будь уверен, мой друг.
厂入丹乃丹⠀2
11-ый медленно шел по широкому коридору храма, когда увидел шагающего навстречу главу храмовников.
Каждый его тяжелый шаг эхом отзывался от каменных стен, а на доспехах, отполированных до зеркального блеска, танцевали всполохи горящих свечей. Впрочем, и крупный драгоценный камень, инкрустированный в рукоять меча, что висел на поясе храмовника, тоже сверкал в их сиянии.
– Глава стражи, Кастос, – нехотя поприветствовал 11-ый.
Тот гордо поднял голову и с чувством полного негодования на лице остановился напротив левазры, положив ладонь на рукоять меча.
– Безымянный убийца.
– И чем на этот раз я заслужил твое внимание? – серые глаза неотрывно глядели на громоздкого стража, чьи темные волосы уже тронула седина.
– Преподобный опять назначил тебя сопровождать лехакрифов? – грубо произнёс Кастос.
– Если чем-то недоволен, иди и скажи ему сам.
– Ты! – одним шагом приблизился к нему страж. – Прекрати вести себя так высокомерно! Если бы не Преподобный, ты сгнил бы в канаве Анимдама, мерзкое отребье! Ни рода, ни семьи, ни чести!
– Ты из-за моего происхождения так бесишься или из-за жатвы?
– Вот же тварь! – в ярости прошипел Кастос, и его пальцы побелели от того, насколько сильно он сжал рукоять меча.