– Твой хозяин скоро придет в себя. Просто нужно дать ему время.
Огромная морда в белом сиянии вдруг потянулась к ней, но Анайрэ не чувствовала страха, она устало кивнула и коснулась ладонью холодной острой чешуи.
– Не бойся, теперь он справится.
И виверна растаяла тысячей мерцающих огоньков, исчезнув в тени своего хозяина.
Лавиния тут же кинулась к внучке, а Хаин осторожно опустился на землю.
– Дядя, – улыбнулась Анайрэ и, теряя равновесие, потянулась вниз, но крепкая рука наставника надежно удержала ее.
– Все будет хорошо, милая, – прошептал он, осторожно поднимая девушку на руки.
В этот миг что-то с тихим звоном выскользнуло из ее ладони. Хаин не успел увидеть, что это было, но ощутил кожей неприятный холод. Он опустил взгляд на землю, запоминая место, и понес Анайрэ в дом.
– Что ты натворил?! – взревела подоспевшая старушка. – Подверг ее опасности из-за какого-то левазры?!
Но Хаин молчал.
– Ты из ума выжил! – вскрикнула Лавиния, торопливо шагая рядом. – Тебе на всех плевать?! – всплеснула она руками, как поняла, что на ее запястья попала кровь Анайрэ.
За девушкой, безвольно повисшей в руках Омалённого, тянулся багряный след из кровавых капель.
Лавиния на миг оцепенела, но резкий голос Хаина привел ее в чувства:
– Отвары готовы?
– Да, – закивала старушка и с ужасом всмотрелась в небесно-голубые глаза. – За что она страдает?
Хаин промолчал, лишь тень вины скользнула по его лицу.
Он пересек дом и остановился, ожидая, пока Лавиния откроет перед ним ключом скрипучую дверь дальней комнаты.
Внутри царил колдовской полумрак, сквозь который проступали очертания деревянной квадратной ванны, до краев наполненной стебельками и бутонами. Густой, обволакивающий пар целебных трав клубился в воздухе, сплетаясь с пьянящим ароматом цветущего леса. Хаин вошел в воду, ощущая, как тепло разливается по телу, и осторожно, словно хрупкую птицу, опустил Анайрэ на деревянный настил, устроенный в самом центре ванны. Тело ее безвольно погрузилось в объятия теплой воды, и лишь лицо, бледное и израненное, осталось нежно покоиться на поверхности, словно цветок лотоса на глади пруда.
– Отдохни, – тяжело вздохнул Хаин, смотря на девушку, а затем холодно глянул на старушку и покинул комнату.
Он вернулся к лежащему на земле 11-му. Присел и всмотрелся в землю рядом с ним.
«Здесь Анайрэ выронила что-то».
Провел ладонью над землёй, и его словно током ударило. Потянул ладонь вверх, а под ней кружились тончайшие почерневшие иглы.
Лицо Омалённого перекосило от ярости, и со всей силы сжав руку в кулак, он с громким хлопком развеял прахом испорченные орудия пытки.
«Так это ты… Мерзкая тварь, это все из-за тебя!»
Тихий стон 11-го вырвал Хаина из объятий истерического ступора, и он, торопливо опустившись перед ним на колени, с лихорадочной тревогой вгляделся в умиротворенное лицо. Лишь мгновение спустя, когда ровное дыхание левазры коснулось его щеки, Хаин позволил себе судорожный выдох облегчения.
– Я уж думал, потерял и тебя, – прошептал он с горькой улыбкой, осторожно касаясь пальцами грязных черных волос. – Глупо, наверное, но… Я надеюсь, умереть раньше тебя… Так что живи, сынок.
Наставник бережно подхватил его на руки и понес в комнату Анайрэ.
Опустил на скрипучую, но на удивление мягкую кровать, сам же сел рядом на пол, прислонившись спиной к ее шершавой боковине.
Хаин окинул себя взглядом: он был с головы до ног в крови 11-го, в крови Анайрэ, в грязи и пыли разрушенного Анимдама.
Жизнь, к которой они привыкли, безвозвратно канула в прошлое. Теперь Луакарт не успокоится, пока не найдет 11-го, не успокоится, пока не утолит свою жажду мести. Но сейчас у него слишком много забот: защита Анимдама ослаблена, город требует восстановления.
У них есть время придумать, что делать дальше.
Однако, не смотря на весь творящийся вокруг хаос, не смотря на жуткую неразбериху, царившую в его собственных мыслях в этот самый миг, больше всего Хаина грыз страх иного рода.
Он чуть повернул голову, бросив косой взгляд на непривычно безмятежного левазру: