– Кто же проснется, малец… Ты… или марионетка Луакарта?
– Виверна?! – Луакарт был вне себя от злости. – Какая виверна?! – метался он вдоль построившихся в ряд левазр. – Откуда?
– Так, – нерешительно произнес 26-ой, – из 11-го…
– Чего? – Преподобный подошел к нему впритык и уставился прямо в карие глаза. – 11-ый? Ты хочешь сказать, что эта виверна … Хомисида?
– Нууу, – снова нерешительно протянул парень, – одно из его перевоплощений.
– Какого черта?! – рявкнул Луакарт на 26-го. – Вчера левазрой стал?! Фамильяры не могут являться без призыва хозяина! Что ты несешь?!
– Преподобный, – осторожно вмешалась в этот громкий монолог Медея. – Левазры все как один утверждают, что виверна явилась как фамильяр из тени Скуала. Мы не видели всех форм Хомисиды.
– Ты сказала, что, если его ослабить, ему не хватит сил на призыв?! – в ярости рявкнул Луакарт, обратив на нее свой пылающий ненавистью взор.
– Так и есть. Но что, если 11-ый ни призывает фамильяра, – аккуратно предположила Медея, – что, если он его сдерживает. А так как он ослаб, – развела она руками, – его фамильяр и вырвался.
– Вырвался?! – взревел Преподобный, словно обезумевший. – Этот проклятый фамильяр отправил на тот свет четверых левазр! Четверых, слышишь! – И подскочив к Медее, Луакарт обрушил на ее лицо град ударов. – Это из-за тебя, бестолочь! Из-за твоей никчемности! – с каждым словом его ладонь хлестала ее по щекам. – Ты не изучила фамильяра 11-го как следует! Это все ты виновата, бесполезная дура!
26-ой отвел глаза.
Внутри стен этого храма Преподобному невозможно нанести вреда ни физического, ни магического. Его защищает сам Прародитель. Может, поэтому он так несдержан с Медеей, а может, попросту не боится ее. Хотя, пока он здесь и вокруг него левазры, ему вообще нечего бояться.
Все шепчутся, что именно поэтому Луакарт и прожил почти тысячу лет, ведь из всех Омалённых остался в живых только он и каким-то чудом наставник Хаин.
– Чего застыли, истуканы?! – прогремел Преподобный, наконец, прекратив избивать Медею. Он отшвырнул ее от себя, словно ненужный мусор, и обвел левазр испепеляющим взглядом. – Проваливайте! Верните городу его покой и безопасность. Восстановить врата, прочесать каждый закоулок. Найти 11-го! Найти сбежавшую девку лехакрифа! И сожгите уже труп того вонючего монстра!
Левазры тотчас покинули тронный зал, а из тени дальнего угла тут же вышел 21-ый.
Луакарт впился в него уничтожающим пристальным взором:
– Докладывай.
Тот поглубже натянул капюшон на лицо и тихо ответил:
– Апартаменты Омалённого исчезли. Академии тоже нет. Щит наставника Хаина скрыл их от наших глаз… Вместе с вратами в Скуал.
Преподобный сжал кулаки от ярости и взревел, как раненый медведь:
– Сын потаскухи! Брат извращенца! Где бы ты ни был, Хаин, я найду тебя! Я вырву твою глотку! Я заставлю тебя заплатить! Я убью тебя, мерзкое ты отродье!
厂入丹乃丹⠀11
26-ой, едва дыша, покинул тронный зал.
Вцепившись рукой в ноющие ребра, он ковылял прочь, волоча правую ногу. Остановился перевести дыхание и вытер тыльной стороной ладони струйку крови, бежавшую из разбитого носа, но лишь размазал ее по лицу.
Навстречу шел другой левазра, однако тот лишь скользнул по нему равнодушным взглядом и прошел, не удостоив ни малейшим знаком внимания.
26-ой, измотанный до предела, добрался до ближайшего темного уголка храма и растворился в нем. С тяжелым вздохом, полным разочарования, переместился на крышу желтого дома, стоявшего в конце улицы, и, раскинувшись звездой на шершавой черепице, вскрикнул от пронзившей тело острой боли, но тут же зажал рот ладонью.
Он стал личным стражем Преподобного всего пару лет назад. Ему не достает опыта, и потому часто приходится выслушивать в свой адрес самые нелестные высказывания, но обычно дальше пощечины дело не заходило. Однако в этот раз Преподобный был особенно жесток. Кажется, если бы не смерть четырех левазр в день обряда, он бы убил его сегодня в наказание за вмешательство в ритуал.
– Хорошо, что тело быстро заживает, – с трудом выдохнул, как на его нос приземлился черный мотылек и, развеявшись прахом, растворился в карих очах.