– Погибло?
– В душах Омалённых невероятное количество энергии. Их тела куда крепче остальных. Потому дитя Омалённого может выносить и родить лишь Омалённая. Других ждет смерть или крайне недолгая жизнь. – Хаин потер затекшую шею. – А затем, спустя сотни лет и сотни заключенных союзов, Эрзацес наполнился самыми разными созданиями. Впрочем, остались и те, кто сил никаких не получил.
– А зачем Прародитель благословил своих учеников?
– Судьба первых Омалённых, как и клятва их клана, была начертана на вечном камне – им было до́лжно стать хранителями этого мира, защищая его от тьмы и несправедливости. «Но, – разочарованно протянул Хаин, – как показывает время, мы не смогли оправдать надежды своего предка и стать истинными героями».
– Почему?
– Ты не помнишь ничего про Эрзацес? – не горя желанием продолжать эту история, спросил Хаин.
– Знакомое слово.
Хаин грустно улыбнулся:
– Изэй, когда я был ребенком, этот мир был прекрасен. Великое государство Эрзацес было несравненно огромным и безопасным. В нем было множество городов, поселений, он цвел буйным садом, пока не случилось то ужасное нападение монстров.
Из глубин темных морей, с вершин самых высоких гор, из-за границы неизвестного нам мира, они пришли, словно оживший кошмар. Никто не знал, откуда они взялись, что ими движет, но их разрушительная сила была неоспорима.
Города, некогда полные жизни и радости, превратились в руины, усеянные костями. Леса были выжжены дотла, а реки стали багровыми от крови. Герои сражались храбро, но их оружие оказалось бессильным против чудовищной силы врагов. Мир, что казался вечным, рушился на глазах. Тогда-то к власти и пришел Луакарт. – Хаин торопливо замолк, но он не увидел ничего, кроме интереса в серых любопытных глазах. – Все, кто мог, бежал к столице, и в конце концов, посреди руин остался стоять лишь Анимдам. Луакарт оградил город щитом и сумел каким-то образом запечатать расколы в пространстве. Его руническая магия невероятна, необъяснима и понятна только ему. Что ни говори, а алхимик он великий. Его до сих пор боготворят за это. За спасение… Но лишь пыль улеглась, а тела были похоронены, как новый Преподобный заявил, что отныне нас будет защищать Многоликая Богиня, – и Хаин смолк.
Он и так много лишнего сказал, а ему совсем не хотелось возвращать память 11-го. Но сколько он не наблюдал за ним, Изэй никак не реагировал ни на имя Преподобного, ни на историю о великом бедствии. Зато его, Хаина, он вспомнил сразу.
Наставник горделиво улыбнулся, глядя на мужчину, что довольно жевал рыбу,
«Давай сотрем все твоё прошлое. Чтобы ты всегда оставался таким веселым, спокойным, необременённым виной и тоской».
И в тот же миг, словно сотканный из призрачного лунного света, возник перед ними еще один астральный двойник. Он глядел прямо на Хаина и лишь открывая рот, шептал что-то, не издавая ни звука.
Наставник, будто ужаленный, подскочил и разверз в воздухе мерцающий портал, судорожно комкая в руках свою мантию.
– Нужно вернуться.
И они оба вновь оказались возле покосившегося домика.
Изэй не понимал, что творится, но ощущал, как вокруг, словно ядовитый туман, сгущается паника. Он торопливо следовал за Хаином, который на ходу набрасывал на плечи мантию, по коридору к комнате, притаившейся в самом дальнем углу дома.
И вдруг прямо у порога наставник резко остановил его:
– Не ходи туда.
– Почему?
«Хаин!» – раздался из комнаты вопль старушки, и наставник напряженно выдохнул.
– Хаин! – Лавиния распахнула дверь. – Это все из-за тебя! – вдруг взревела она и кинулась с кулаками на Изэя, а тот растерянно уставился на неожиданно спятившую старушку.
Омалённый же вбежал в комнату, наполненную ароматным паром, и Изэй оторопел.
В тесной ванной комнате, в багровом месиве из воды, крови и цветов билась в агонии седовласая девушка.