– Я лишь выполняю приказы.
– Удобно тебе так думать, да?! Хорошо устроился! Сначала забрал мою бабку! Мать! Потом сестру! Просто признайся! Ты ненавидишь меня и поэтому отбираешь дорогих мне созданий! – взревел страж, но 11-ый остался совершенно спокойным.
– Не я составляю списки. Я лишь провожаю их в последний путь.
– Не ври мне, грязное ты отродье! – никак не унимался страж.
Под глазами храмовника залегли тени. Лицо, некогда свежее и полное жизни, теперь было в морщинах и мелких шрамах, словно холст, на котором кисть судьбы оставила свои неизгладимые отметины.
11-ый тяжело вздохнул:
– Хочешь, провожай их сам.
Лицо Кастоса перекосило от гнева и боли.
– Я ненавижу тебя, отребье! Мерзкое пакостное создание, что действует исподтишка! Ты нападаешь со спины! В тебе нет ничего человеческого, нет ничего чистого! Даже твои глаза, – приблизил Кастос свое лицо к лицу 11-го, – даже твои глаза похожи на грязь!
Они были одного роста, но выглядели так, будто сейчас в сражение вступят грузный медведь и гибкая пума. Казалось, один размашистый удар мог решить все, однако страж знал, что ему не одолеть левазру.
«На грязь?» – Тихую поступь Преподобного 11-ый услышал сразу, как тот сделал первый шаг, но ему было плевать. Последние два года Кастос так часто кидался на него с претензиями, что к этому привыкли абсолютно все, даже он сам.
– Глава стражи, чем же Вам не угодили глаза моего левазры? У меня ведь тоже серые глаза, – произнес Преподобный холодно и резко. – Вам больше по душе синие очи наставника Хаина?
Кастос торопливо опустил голову:
– Нет, Преподобный. Глядя на Вас, будто в божественный туман ступаешь, а он, – зло пробормотал храмовник, покосившись на 11-го, – не вызывает ничего кроме чувства омерзения.
– Кастос, ты столь ограничен или беспринципен, что обвиняешь моего левазру в том, что он следует заветам Многоликой Богини? – грозно спросил Преподобный, и могучий страж окончательно растерялся.
Его голова опустилась еще ниже под давлением тяжелого взора потускневших глаз Луакарта:
– Простите, Преподобный. Просто я уверен, что именно 11-ый замешан в том, что моих родных уводят одного за другим.
Старик взглянул на левазру и вдруг заметил, как левый глаз того налился тьмой. 11-ый мгновенно скрыл этот факт, уставившись на каменный пол храма.
– Захвати мой посох, – произнес Луакарт, положив ладонь на ближайшую горящую свечу, и левазра в тот же момент растворился в появившемся закутке тьмы.
– Прекрати его винить. – Со вздохом обратился Преподобный к Кастосу. – Имена являет сам Прародитель. Никакой левазра, даже 11-ый, не способен сделать подобное.
Глава стражи распрямился, но его мнение явно не изменилось, так как на лице продолжала сквозить злоба.
– Ты направляешься в академию?
– Да, Преподобный.
– Я прибуду вовремя. Напомни нашему дорогому наставнику, чтобы он не забыл открыть для меня проход.
– Конечно, Преподобный, – вновь поклонился ему Кастос, а затем бросил гневный взгляд на потухшую свечу и быстрым шагом пошел прочь.
Кастос сплюнул от отвращения, как только сошел с последней ступени храма и, махнув ожидающим неподалёку стражам, направился с ними к Академии Равновесия.
Прибывшую процессию встретил улыбчивый статный директор.
– Наставник Хаин, – с уважением поприветствовал его глава стражи, склонив голову.
– Пришли напутствовать наших неофитов?
– Так и есть, наставник. Кстати, Преподобный просил напомнить вам о портале для него.
– Ну конечно же, – хмыкнул Хаин себе под нос, а затем сладко улыбнулся Кастосу. –Как я могу забыть о нашем премудром Преподобном. Что ж, прошу, – указал он на белые изящные ворота, стройные линии и изысканная архитектура которых сразу давали понять, что за ними скрывается что-то необычное и волшебное.
Ворота распахнулись с легким дуновением ветерка, и вся процессия прошла на территорию Академии Равновесия.