– Просто не ходи туда. Не надо. – Наконец сумел взять себя в руки Хаин.
Но в серых глазах вновь промелькнуло столь непривычное тепло, и уголки губ едва заметно приподнялись:
– Не переживай. Я вернусь. Я тебя не брошу. Ты, главное, присмотри за ней, – кивнул Изэй в сторону девушки.
Хаин, словно дитя, испуганное грозой, замотал головой и вцепился в свободную руку друга, как утопающий за соломинку:
– Не ходи туда, прошу!
Отпустить его сейчас было словно часть души от себя оторвать. Омалённый не желал, чтобы прошлое, подобно змее, выползло из норы и ужалило мальца снова. Хаин мечтал навеки укрыть его в мире, где нет жутких воспоминаний, нет боли потерь.
Но этот чертов раскол! Он разверзся, как кровоточащая рана, напомнив Изэю о долге, о бремени, которое он не может сбросить, даже позабыв о нем.
– Проклятье.
А Изэй уже смотрел в черную пасть пещеры, в непроглядную тьму, откуда исходила невидимая энергия.
– Оно влечет меня. Я чувствую, что должен идти, – прошептал он и, осторожно отцепив от себя руку наставника, вышел из пещеры, исчезнув в темноте.
Тяжело дыша от быстрого перемещения между тенями и болезненных ощущений, расползающихся по телу из-за недавних побоев, 26-ой остановился на одном из горных выступов, чтобы осмотреться.
Прямо у выхода из пещеры разворачивалась огромная воронка света.
Из нее, будто из преисподней, сперва вырвался клубящийся красный дым, а затем явилось чудовище, окутанное им, словно кровавым туманом. На белый мерцающий снег легла тень исполинских размеров. Огромная тварь, похожая на летучую мышь, расправила свои перепончатые крылья и поднялась над землей, а затем воздух разрезал ее ужасный вопль, полный ярости и неутолимой жажды.
26-ой застыл от ужаса напротив огромного чудовища, что уселось на вершине одной из скал и осматривалось, резко дергая головой и издавая неприятные высокие звуки.
– Ко мне. – Пользуясь возможностью, напугано прошептал он команду, и в багровых лучах заходящего солнца вокруг него закружился калейдоскоп мотыльков.
Их полет, по началу медленный и неторопливый, ускорялся, быстро превращаясь в настоящий круговорот. Черные крылья, словно лепестки мальвы, мелькали в бешеном танце, создавая впечатление живого струящегося полотна. Каждый взмах крыла отбрасывал микроскопическую тень, и вместе они создавали причудливый узор, напоминающий бесконечный лабиринт.
26-ой закрыл глаза, сосредоточившись на ощущении покалывания в своей правой ладони.
А мотыльки, словно одержимые, кружились вокруг него, все быстрее и яростнее сплетаясь в дьявольский хоровод, будто желая сомкнуться и поглотить своего хозяина целиком. Но вместо этого в одно мгновение они слились в единое целое, и в его руке появился меч. Сотканный из предсмертного шелеста крылышек и черного праха, клинок пульсировал живой энергией трепещущих мотыльков, пока не раздалась команда: «Мизрана», – и меч мгновенно отвердел, блеснув холодной сталью в прощальном луче умирающего солнца.
Жуткая тварь мгновенно заметила это, и маленькие злобные глазки вперились пугающим взглядом в левазру. Чудовище разразилось давящим ревом, и когтистые лапы впились в скалистые выступы, готовясь к прыжку. Камень под их натиском начал трескаться, а монстр, оттолкнувшись, словно тень смерти, преодолел разделяющее их расстояние, в два взмаха добравшись до 26-го, прежде чем огромные растрескавшиеся валуны с грохотом рухнули вниз.
Парень покрепче сжал рукоять меча и приготовился к обороне.
Когти чудовища обрушились, подобно граду, стремясь разорвать левазру в клочья.
26-ой, используя каждую неровность скалы, каждый порыв ветра, парировал атаки смертоносной твари, выискивая брешь в ее броне. Он прекрасно понимал, что, если не найдет способ остановить чудовище, то все эти обвалившиеся камни станут его надгробной плитой.
Зверь ревел, сотрясая воздух, и от ударов его когтистых лап камень за камнем трескались, рассыпались и падали со скалы. Он не давал 26-ому ни секунды передышки, преследуя его с неумолимой жестокостью.
Парень уклонился от очередной атаки, перекатился по земле, чувствуя, как каменные осколки впиваются в кожу. Монстр расправил над ним свои крылья, и 26-ой увидел ее – небольшую часть тела без брони, у основания шеи.