«Это его единственный шанс!»
Он бросился вперед, словно стрела, выпущенная из лука, прыгнул с очередного выступа прямо к монстру, однако чудовище извернулось, и огромная лапа, промазав когтями, но зацепив основанием, с невероятной силой ударила по левазре.
Карие глаза широко распахнулись от мгновенной, всепоглощающей агонии.
26-ой рухнул на землю с такой скоростью, что кровь хлынула изо рта алыми брызгами, а тело его оставило за собой борозду.
Среди оглушительного визга чудовища и грохота камнепада раздался душераздирающий крик молодого левазры, перешедший в осипший хрип.
Парень закашлял кровью и, нащупав собственные ребра, торчащие из-под рваной кожи, точно осознал, что подняться не сможет.
Он лежал и всматривался в небо, где мутное чёрное пятно неслось к нему…
«Еще лишь мгновение…
Вот и его смерть».
Но в последний момент, когда казалось, что гигантская мышь обрушится прямо на него, 26-ой услышал: «Мизрана», и чудище, готовое впиться когтями в его тело, в последний момент рассыпалось на сотни крошечных существ прямо над ним. Маленькие летающие мыши, каждая размером с ладонь, разлетелись во все стороны, словно стая потревоженных птичек. И, кажется, 26-ой даже почувствовал прикосновение их кожаных крыльев на себе.
Они заполнили небо, затмив собой появившиеся звезды. Но эту чернь разогнал фиолетовый свет.
– Хоми…сида…
Парень попытался осмотреться, однако о приближающемся человеке ему рассказал знакомый звон цепей:
– Ты… – прохрипел 26-ой, с трудом сев, держась за торчащие ребра, а Изэй присел перед ним на корточки и осмотрел:
– Видимо, мы знакомы, – тревожно оглядел он юнца, а 26-ой то ли от шока, то ли от боли расплакался:
– Спасибо… помогаешь, но… почему? – прохрипел он.
– Сам не знаю, – взглянул Изэй на монстра, вновь собирающегося в единое целое, – но я очень хочу убить эту тварь. А тебе лучше пока не двигаться.
И как только огромная тень снова нависла над ними, они с Хомисидой кинулись в бой.
Перед глазами Изэя метались воспоминания самых разных битв. Он не был уверен, что действительно участвовал в них, и они не складывались в единую картину, однако помогали управлять этой огромной птицей, которая другом его явно не считала и не желала послушно выполнять приказы. Изэю с трудом удавалось заставлять ее подчиняться, каждая команда была похожа на шаг в зыбучих песках. Но каждая победа над волей фамильяра приносила новые воспоминания, что становились все мрачнее и все отчётливее, а вместе с ними и тьма все сильнее расходилась по его лицу. Он чувствовал это, ведь его левая щека адски горела, впрочем, как и сердце в груди.
Но Хомисиде не удавалось ударить летучую мышь. Монстр молниеносно менял форму, рассыпаясь и собираясь вновь. Фамильяр бесновался, а Изэй чувствовал, как его тело сходит с ума от переполняющей его энергии.
Бой затягивался. Тварь уклонялась от атак с грацией, пугающей своей неестественностью. Она парила в воздухе, словно лист, подхваченный ураганом. А Хомисида носился за ней, не имея никакой возможности нанести урон.
Голова Изэя болела, тело словно желало разорваться, щека и шрам горели. Оглушительные вопли этих чудовищ сводили его с ума. Непонятные обрывки прошлого вспыхивали в мозгу и угасали. То ли были эти сражения, то ли нет… но цепи звенят.
«Кусаригама!»
И тут себя явили черные серпы.
– Ты думаешь, что тебя не поймать, тварь? – прорычал Изэй. – Над ним! – приказал он фамильяру, и тот с громким недовольным воплем подчинился, зависнув над летучей мышью. Изэй подгадал момент и, исчезнув под тенью монстра, появился под тенью Хомисиды – прямо на спине летучей мыши.
Его движения были отточены годами тренировок. Тело не нуждалось в командах. Оно двигалось само. Серпы, словно продолжения его рук, описывали в воздухе смертоносные дуги, высекая искры. Каждый взмах был наполнен яростью и решимостью.
– Я убью тебя!
Черные цепи со звоном закружились в танце смерти, а изогнутые клинки хищно сверкнули в полумраке, предвещая неминуемую расправу. Но тварь, предвидя атаку, взмыла выше и распалась на сотню маленьких существ. Изэй полетел к земле, на ходу группируясь для удара о снежный, замерзший грунт. Перекат получился болезненным, но он мгновенно вскочил на ноги, готовый к новой схватке.