«Мальчик, ты же хочешь, чтобы твой брат больше не голодал… Покажи мне сон… Покажи мне ее снова! Я верну тебе его…»
«Я понимаю твою боль… Доверься мне…»
«Брат!»
Изэй рухнул на колени, словно подкошенный. Вцепившись руками в горло, он пытался разорвать невидимую петлю, что душила его. Он тонул, погребенный под лавиной собственных воспоминаний. Каждый вдох – как агония, каждый выдох – как хрип умирающего. Память развернула перед ним все пережитое, заставив снова, будто в первый раз, захлебываться в ядовитых волнах отчаяния.
– Ранса… – прошептал он. – Я не смог вернуть тебя… Как же я… Как же я мог забыть о тебе!? – оторопело пробормотал 11-ый и с ужасом осознал, что плачет.
Он плачет… Опять.
Кастос, словно парализованный, не мог оторвать взгляда от открывающейся перед ним ужасной сцены. Десятки мохнатых чудовищ, сплетаясь в живую стену, надвигались на них, загнав в угол. Каждый шорох хитиновых лапок, каждое скрежетание многоногих тварей отдавалось в сознании Кастоса раскатами погребального колокола, возвещая о неминуемой гибели.
– Любимая, – виновато посмотрел он на жену, чью руку крепко сжимал в своей. А та в ответ лишь покачала головой, грустно улыбнувшись.
За спиной стена, впереди орда пауков, но Кастос поднял кристалл, заменяющий ему меч, готовый сразиться с этими жуткими созданиями, защищая свою жену до последнего вздоха.
Он встал перед Бейнарой, приготовившись к сражению, как пространство перед ними разорвалось, и из портала появился Хаин.
– Кажется, я вовремя, – произнёс он, и пауки, уже готовые наброситься, внезапно замерли – не потому, что остановились, а потому, что время для них замедлилось. – Уходите, – указал наставник на портал, а сам щёлкнул пальцами, и сталактиты стали рушиться с потолка пещеры, прибивая пауков к земле.
Все трое появились в снежном поле за пределами пещеры, неподалёку от которой лежал мертвый монстр.
– Благодарим вас! – стали кланяться и распинаться Кастос и Бейнара, но Хаин лишь отмахнулся от них, тревожно осматриваясь.
«У раскола не было левазры? Луакарт никого не прислал? Почему монстр мертв, а Изэя нигде нет? Что тут произошло?» – склонился Хаин над алым пятном на снегу, расцветшим прямо у основания длинной борозды, тянувшейся по промерзшей земле. – «И чья это кровь?»
Анайрэ лежала в озере, будто в колыбели, чудотворная сила магических вод которой быстро исцеляла ее раны. Вода ласково обволакивала ее, словно нежные руки матери; магия озера проникала в ее тело, восстанавливая разорванные ткани. Она пронизывала насквозь, наполняя девушку энергией и восстанавливая ее дух.
Боль, еще недавно пронзавшая каждую клеточку, отступала, оставляя после себя лишь слабое покалывание. Вместо нее пришло ощущение легкости, невесомости, словно Анайрэ парила в воздухе, оторвавшись от земных оков.
Девушка открыла глаза.
Вокруг нее едва покачивались на тонких стебельках светящиеся цветы, кристаллы освещали пространство теплым сиянием. Все было каменным и необычным.
«Это явно пещера».
Она не помнила, как оказалась здесь, но это не пугало Анайрэ. Довольно часто, после того как силы покидали ее, она просыпалась в странных местах – это дядя искал источник силы для нее. Но что бы он ни находил, это не помогало. Те источники были почти пусты. От них не было толку.
Однако это место...
Анайрэ вдохнула полной грудью и, закрыв глаза, ушла под воду, а уже в следующий миг вынырнула и вышла на берег. Ее длинная свободная ночная сорочка была тяжёлой от воды и красной от крови. Бабушка всегда одевала ее так, когда Анайрэ становилась необходима ванна из целебного отвара.
Девушка неторопливо обошла пещеру и остановилась у выхода, за которым зияла тьма.
«Ей лучше не выходить одной. Дядя явно где-то неподалёку. Или его двойник присматривает за ней».
Осмотревшись, послушав тут и там и, наконец, убедившись, что рядом никакой опасности нет, она вернулась поближе к сияющим кристаллам, осторожно сняла сорочку и выжала ее. Покрутила головой, вновь убедившись, что вокруг никого нет, положила одежду на камень и осмотрела всю себя.
А 11-ый, вернувшийся к пещере, чтобы поговорить с Хаином, застыл у входа.