Он мгновенно отвернулся и вроде даже решил уйти…
Но медленно повернул голову и вновь взглянул на прекрасную девушку, стоящую на берегу озера.
Ее обнаженное тело словно сияло изнутри теплым светом. Казалось, что она сама – источник света. Каждая капля, стекавшая по ее алебастровой коже, походила на драгоценный камень, в котором мерцало сияние кристаллов пещеры. Влажные волосы светлыми прядями обрамляли лицо, подчеркивая глубину бездонных алых глаз и пухлые розовые губы. Она осторожно убрала копну волос на одну сторону шеи и провела по ней рукой, проверяя, нет ли ран. Коснулась плеч, провела ладонями по груди, по животу. Медленно подняла руки, рассматривая их, и улыбнулась.
Это заставило 11-го затаить дыхание. Он понял, что этот момент, запечатленный яркими красками, останется в его памяти навсегда. Он будет вспоминать блеск ее кожи в сиянии кристаллов, глубину ее глаз, нежную улыбку и чувствовать, как снова и снова по его венам разливается тепло.
Ему нужно было что-то сказать, как-то нарушить это неправильное безмолвие, но он предпочел не смущать ее своей наглостью. Предпочел не терзать себя еще и этим воспоминанием, а потому бесшумно исчез в тени.
11-ый двинулся на слух, перемещаясь вдоль пещерных проходов и выделяя из множества шумов необходимые. Несся среди теней, лавируя между каменными коридорами, пока разномастные звуки не стали складываться в слова.
На мгновение остановился, увидев кучу мохнатых лап, виднеющихся из-под завалов, вслушался в окружение и, уловив знакомый голос, сразу понял, куда нужно идти.
Хаин и Кастос говорили о Преподобном, о том, что нужно уходить, о том, что их ищут. Они бурно обсуждали происходящее, но, заметив появившегося 11-го, оба смолкли.
Кастос одарил его странным взглядом и, чуть наклонив голову в знак приветствия, отошел от Омалённого. Постоянно оборачиваясь, словно желая что-то сказать, вернулся к жене, оторопело застывшей около туши огромного монстра, и заговорил с ней.
Наставник же широко улыбнулся и помахал ему рукой:
– Изэй!
Левазра остановился в паре шагов от него:
– Это была флейта из бамбуковых палочек, – тихо и уверенно произнес он. – На ней я играл детворе в тот день.
Улыбка сошла с прекрасного лица. Хаин сразу все понял.
– 11-ый…
– Есть ли смысл теперь так меня называть? Я больше не страж Луакарта.
– Но ты все еще мой друг? – настороженно спросил Омалённый
– Как всегда.
Тот с облегчением вздохнул и грустно ухмыльнулся:
– Анайрэ всю себя отдала, чтобы ты выжил. Не разочаруй ее.
– Кстати о ней, – 11-ый серьезно всмотрелся в небесные глаза, – нам предстоит серьезный разговор.
Хаин набрал полные легкие воздуха и шумно опустошил их:
– Да. Этого разговора теперь не избежать.
– Анайрэ тебя зовет, – прислушавшись, оповестил 11-ый, и наставник радостно улыбнулся:
– Работает твой источник! Как же чудесно!
Он открыл портал, и они вдвоем вернулись в пещеру.
Девушка стояла на берегу, босая, в одной влажной сорочке и всматривалась в пустоту.
Наконец, увидев вышедшего из портала Омалённого, она радостно улыбнулась:
– Дядя! Я знала, что это ты меня сюда принес!
– Это он нас привел сюда, милая, – кивнул Хаин на вышедшего следом 11-го, и улыбка сошла с ее лица.
– Мой Прародитель! – закрыла она рот ладонью и подбежала к нему. – Ты весь в крови! Почему ты тут, если не исцелился! Не может быть, – а меж тем ее руки заходили по его шее, по его груди и плечам в поисках ран. – Я же исцелила тебя!
11-ый с интересом наблюдал за всеми этими телодвижениями.
Такие поиски показались ему забавными. Ее теплые прикосновения оказались приятными, но искренний испуг, поселившийся на девичьем лице, заставил его остановить это безумие. Он осторожно прихватил ее за тонкие запястья и резко позвал:
– Анайрэ!
Та от неожиданности замерла и уставилась в серые глаза.
– Это не моя кровь. Это кровь чудовища из раскола.
И тут выражение ее лица изменилось, и она буквально засияла от радости: