Кастос, то и дело бросая косые взгляды на левазру, все крепче сжимал заледеневшую ладонь жены. Анайрэ, кутаясь в объятиях собственных рук, с искренним любопытством изучала незнакомцев. Хаин, погруженный в раздумья, скользил немигающим взором по лицам собравшихся. А 11-ый, прислонившись спиной к шершавой скале, безучастно взирал на всю эту странную картину.
– Тебе вообще все равно? Может, обсудим? – в отчаянии вскинул руки наставник, обернувшись к нему.
Левазра бросил на него недоуменный взгляд и без особого желания оторвался от стены.
– А что тут обсуждать? – подошел он. – Здесь холодно. Анайрэ уже насквозь промерзла. Она, – кивнул на Бейнару, – дрожит до сих пор от страха. Пора уходить. Здесь уже никто из нас не в безопасности.
Хаин задумчиво поглядел на Кастоса, а тот покрепче сжал руку жены, что с ошалелым видом продолжала смотреть на чудовище, распластавшемся на снегу.
– Ладно. Уходим, – открыл он портал взмахом руки. – Здесь и правда не лучшее место для разговоров.
Но Кастос не торопился покидать угрюмые заснеженные горы.
– Остаетесь? – сдержанно поинтересовался Омалённый.
– Не хотят, пусть остаются. Тебе-то какое дело? – равнодушно бросил 11-ый и исчез в портале.
Анайрэ, увидев это, торопливо поспешила за ним.
Хаин же, нахмурившись, взглянул на Кастоса:
– Он закроется, как только я его пересеку. В топях под защитным куполом вы сможете передохнуть.
Кастос с тревогой в глазах посмотрел на Омалённого, затем перевел взгляд на свою измученную, обессиленную жену.
Тяжелый вздох сорвался с его губ и, собравшись с духом, он шагнул вместе с ней в манящую, но пугающую неизвестность портала.
Едва они успели выйти, как их оглушил яростный крик – это Лавиния орала на 11-го. Ее вопль, пронзительный и злобный, разносился по лесу, словно карканье старой вороны. В безумной ярости старушка забыла о всякой осторожности и, тыча костлявым пальцем в левазру, кричала, не жалея горла.
А тот, словно каменный истукан, пугающе терпеливо спускал это ей.
Появившийся Хаин бросил на Лавинию неприязненный, вспыхнувший мимолетным белым пламенем взгляд, тем самым оборвав ее ядовитую тираду:
– Хватит. А то он тебе руку оторвёт. У нас гости.
Старушка обдала ошалевшим взглядом левазру, а затем глянула на появившихся Кастоса с Бейнарой и начала хватать воздух ртом:
– Лехакриф?! Ты притащил к нам лехакрифа?! Сначала левазра! Теперь лехакриф! Что тут происходит?! Как такое вообще возможно?! А если ее будут искать?!
– И это ты говоришь? – скривил губы Хаин. – Как эгоистично и лицемерно, Лавиния.
Старушка поутихла, но во взгляде, устремленном на Омалённого, читалась искренняя ненависть.
– Я знаю место, где никто вас не найдет, – сказал 11-ый, кивнув в сторону растерянных Кастоса и Бейнары, что осматривались во дворе. – Только кристалл для перехода мне дай, – протянул он руку к Хаину, а тот удивленно уставился на его ладонь.
– Что? Теперь и кристалла мне жалко?
Вот тут голубые глаза округлились:
– Да ничего мне для тебя не жалко! Просто у меня с собой нет кристалла! Ты что, думаешь, я их мешками таскаю или из воздуха тку? Они невероятная ценность! Я не могу напитывать своей магией обычные камешки! Нужно идти в академию!
– Так иди, – совершенно спокойно произнес 11-ый, полностью проигнорировав эмоциональный монолог наставника. Но уже спустя пару мгновений, по странному взгляду Омалённого и тяжёлому вздоху понял, что все не так просто.
– Чего я не знаю?
– Того, что его, как и всех вас, ищет Луакарт! – взревела злая старушка. – Он пол Анимдама разнёс! Множество созданий убил и покалечил! Небеса разорвал и все из-за тебя!
Хаин бросил на нее взбешенный взгляд, от которого по окрестностям прокатилась ощутимая волна энергии, и Лавиния, невольно дрогнув, поспешно отступила на несколько шагов.
– Небеса разорвал? – удивленно поглядел на него 11-ый.
– Я думал, ты умер, – виновато вздохнул Хаин и растерянно развел руками, не зная, как ещё объяснить свое поведение.
Долгий сверлящий взгляд левазры впился в него:
– Это когда они красные становятся?