– И то, и другое, – кивнул Хаин. – Я плохо ее помню. Слишком недолго она пробыла в этом мире. Но ее болезнь была пугающей. Будучи живой, она считала себя мертвой, и никто не мог переубедить ее в обратном. Та девочка…– Он хмурился, выуживая из памяти то не многое, что знал о ней, – она была странной. И никто не знал, как ей помочь.
– Но старик, что ни говори, а дочь свою любил, – угрюмо проронил 11-ый. – От этих иллюзий он всегда улыбался и плакал во сне.
Хаин поглядел на него, прибывая в полном смятении от услышанного.
– Да. Это очень печально. Сначала его жена, потом дочь. Когда она умерла, Луакарт исчез. Его несколько лет никто не видел. Он спрятал ото всех свое горе и спрятался от него сам. Вот Омалённые и всполошились. Появилась какая-то хворь, способная убить даже потомков Прародителя! – наигранно замахал руками Хаин, будто от страха, но лицо при этом оставалась злым и разочарованным. – Так и повелось. В нашей семье появился лехакриф. Алезрина была молчаливой и тихой, но очень доброй. Я никогда не отличался послушанием, а потому постоянно лез, куда не стоило. И она лечила мои раны, рассказывая при этом интересные сказки. После смерти Алезрины ее старшая дочь заняла место лехакрифа при нашей семье. Затем одна из дочерей ее дочерей и так дошло до того, что Лавиния привела к нам свою единственную дочь – Элис, дабы та продолжила служение нашей семье. – Хаин подошёл к столу и залпом осушил стакан. – Но к тому времени от нашей семьи остались лишь я и Майнариз. Эта «хворь», – с особенной ненавистью Хаин выцедил это слово и сжал стакан в руке так, что тот пошел трещинами. – Эта зараза скосила всех, – уже спокойнее договорил он, глядя на то, что сделал со стеклянным бокалом, и осторожно поставил его на стол. Омаленный ненадолго затих, но, когда начал говорить вновь, голос его зазвучал радостно и одновременно печально. – Элис, – произнес он. – Она была прекрасна. Ее уму можно было позавидовать, ее свободолюбие и гуманность вызывали во мне восхищение. Она не делила все на чёрное и белое. В ее мире было столько полутонов, что хватало понимания на всех. – Хаин посмотрел на своего друга с невероятной тоской. Словно оголил жуткую рану, что до сих пор болезненно кровоточила. – Я полюбил ее, малец. Ее одну. Раз и навсегда. За столько лет своего беспечного, бесполезного существования я ощутил, что действительно жив. Но Майнариз…
***
Разъяренный Седьмой Омалённый метался по роскошной гостиной семейного поместья.
– Ты решил бросить меня из-за какой-то смертной девки?! Сколько ей жить осталось? Сорок – пятьдесят лет? Это же будто мгновение для таких, как мы с тобой!
– Брат, послушай, – Хаин положил руку на плечо разгневанного Майнариза. – Жизнь простых созданий действительно коротка, но и я прожил довольно. Я не стану жалеть о своем решении.
И тут огромные янтарные глаза Седьмого Омалённого округлились:
– Ты хочешь закончить свою жизнь вместе с ней?!
– Она и есть моя жизнь!
Майнариз рефлекторно схватился за родимое пятно на щеке. Он всегда делал так, когда нервничал.
– А я тогда кто? Ненужная деталь в твоей новой картине мира?! – будто безумный, всматривался он в небесно-голубые глаза своего младшего брата.
– Майнариз, – не зная, что ответить, устало вздохнул Хаин.
Давно стоило признаться себе, что ему наплевать на вымирание Омалённых, на Многоликую Богиню, на монстров … и на брата. Хаину давно стоило признать, что в этой жизни до Элис, он больше всех любил себя. Но теперь она затмила собой всё, и ему было непонятно как утешить брата. Слова застряли в горле, не находя выхода. Ему просто нечего было сказать.
– Как ты мог принять такое решение?! Я ведь знаю, как ты любишь жизнь! Как ты стремишься к новым вершинам! И все это ты готов променять на жалкие пару десятилетий с какой-то женщиной?!
– Ты не понимаешь, – вновь вздохнул Хаин. – Я так боялся умереть… Но, встретив Элис, я понял, что страшнее всего жить без нее!
Майнариз издал утробный, полный отчаяния рев и, в ярости вцепившись в ворот мантии брата, с силой притянул его к себе:
– Я тоже! – решительно произнес он. – Я тоже не останусь один! – И, оттолкнув его от себя, быстрым шагом вышел из гостиной.