– И знает, что где-то прячется лехакриф.
– Верно. Непонятно, что на уме у Луакарта. В любом случае, он никогда не найдет ее, даже если ее имя появится в списке. Как и Лавинию, в общем-то.
– Имени Лавинии никогда не было в списках.
– И это подозрительно, – произнес Хаин, – ведь для всех Лавиния умерла вместе со своей дочерью. Как считаешь, – усмехнулся наставник, – Прародитель верит всему, что ему говорит Преподобный? Сам он не всеведущ?
11-ый нахмурился:
– Думаешь, старик сам пишет имена?
– У меня никогда не было доказательств этому. Но мне все больше кажется, что так и есть.
– Спихнул ответственность на Прародителя чтобы его от ненависти не разорвали на части?
– Возможно, – кивнул Хаин. – Нужно с этим разобраться.
– Насчет этого, – поднялся 11-ый. – И мне нужно кое с чем разобраться.
Наставник устало поглядел на своего друга:
– Ты вернешься? Мне нужно отдать тебе кристаллы перехода. Кастоса с женой нужно отправить. Помнишь? И тебе сюда дорогу открыть.
– Сейчас мне нужен портал в деревню Золотых полей, – уточнил 11-ый. – После этого вернусь.
Омалённый, подняв руки в знак сдачи, встал с кресла и указал на открывшийся портал:
– Идем. Я провожу.
厂入丹乃丹⠀14
Медея сидела за столом в своих покоях, когда услышала тихий звон цепей позади.
– Мой Прародитель! – довольно промурлыкала она, не оборачиваясь. – Ты живой и даже не скрываешься! – Алхимик голодно облизнула губы и отодвинула колбы с разными жидкостями в сторону.
– А надо? – Из темного угла появилась фигура 11-го.
Он небрежно оперся поясницей о тумбу, стоящую у стены, скрестил руки на груди и хмыкнул:
– Пойдешь и доложишь старику о моем прибытии?
Медея поднялась и неторопливо направилась к нему. Бедра ее плавно покачивались при каждом шаге, а предательские разрезы платья то и дело дразнили взгляд, открывая мимолетные виды точеных ног. Все ее стройное тело дышало томной негой. Она искушала каждым своим движением, опьяняла и затягивала в свои сети, словно зыбучий песок. Пробуждала самые грязные фантазии, будто была рождена специально для соблазнения.
– Ты же меня знаешь, – взглянула в серые холодные глаза, – у всего есть цена. – Девушка положила ладони на его широкую грудь и, обольстительно улыбаясь, скользнула ими под рубашку.
11-ый зло усмехнулся и, взяв ее за подбородок, приблизил ее лицо к своему.
Медея замерла, ожидая крепкого поцелуя, но он, почти коснувшись ее губ, вдруг прошептал на ухо:
– Мне нужен ответ на один важный для меня вопрос. – Голос его зазвучал хрипло и чувственно. – И получишь меня… всю мою энергию… на целую ночь. – А затем левазра вновь распрямился, отстранившись от нее, и в своей обычной манере добавил: – Прожорливая ты стерва.
Медея уставилась на него недовольным хищным взглядом, и ее ногти, словно коготки дикой кошки, оставили на его груди багровые полосы.
Он глянул на эти ранки, а сам внезапно вспомнил легкое касание тонких пальцев Анайрэ, но быстро отогнал от себя все лишние мысли. Сейчас главное – понять наверняка, есть ли хоть какая-то надежда на воскрешение брата. Он ведь триста лет слушал Преподобного, верно служил ему лишь потому, что тот пообещал ему воссоединение с Рансой.
– Старик ищет артефакт, способный воскрешать умерших. Что это за вещь?
Медея удивленно распахнула глаза, а затем недоверчиво нахмурилась:
– Откуда ты об этом знаешь?
– Преподобный пообещал помочь и мне с помощью этой вещицы.
– Вещицы? – хмыкнула Медея. – Нет, мой милый 11-ый, это не вещь, это живое создание из крови и плоти. – Уселась она в рядом стоящее кресло и кокетливо закинула ногу на ногу, приглашая левазру оценить ее прелестную фигуру. – Учитель пообещал помочь тебе? Воскресить кого-то? – Рыжеволосая интриганка с интересом смотрела на 11-го, чуть прищурив изумрудные глаза, как на ее лице расплылась улыбка озарения: – Брата хочешь воскресить! – И тут она насмешливо хмыкнула. – Ты от отчаяния с ума сошел?