На что он надеялся? Чего он ждал?
Бог весть!
Как-то в разговоре с братом сказал:
— Молчи, никуда я не уйду. Я попутного ветра жду. Мне достаточно поднести спичку, чтобы все кругом опять заполыхало.
Димитрий молчал. Он не отходил от брата.
Антонов мало ел, давно бросил мундир, надел потрепанную кожанку, снятые с кого-то синие залоснившиеся галифе и не расставался с оружием: маузер, браунинг, два подсумка, полных патронов.
И карту Тамбовщины таскал с собой. Иной раз часами просиживал над ней, шевеля толстыми губами, водя пальцем по грязному лоскуту, словно бы переживая вновь сражения, которые выигрывал и проигрывал, словно бы готовясь к бою.
Им давали приют: иной раз под угрозой оружия, в других местах встречали как родных. Антонов молчал, благодарил за гостеприимство холодно. А на рассвете уходили они из сел и с хуторов неведомо куда.
Порой ночь заставала их в лесу; порой им домом служил стог сена, сарай на краю утопающего во тьме села или землянка, вырытая неизвестно кем.
Иногда удавалось достать книги, и днями, сидя в шалаше пастуха, братья по очереди читали вслух, потом спали, просыпались на вечерней заре и уходили в лес.
Может быть, Антонов искал смерти и не находил ее, а неведомая сила держала его в плену круга, внутри которого он колесил, вспоминая юность, протекшую в этих лесах, в землянках и засадах, поджидая царевых слуг, чтобы, расправившись с ними, уйти, отлежаться и опять приняться за свое…
В голове бродили смутные мысли. Душа его то была полна отчаянной решимости выжить, выждать и снова ударить в набат, то отчаянье брало верх, и тогда он выбирался на дорогу, убивал первых встречных. И снова скрывался.
Шли дни, а эти двое одичавших, потерявших людской облик не переступали раз намеченной черты, то удаляясь в глубь круга, то бродя по внешней границе его. И кровь человеческая и пламя пожаров отмечали их путь…
И все-таки выследили люди Антонова и сообщили в Тамбов: жив, мол, Александр Степанович, бродит от Перевоза до Чернавки, от Уварова до Нижнего Шибряя.
Первым получил эту весть Сергей Полин. Сидел он однажды вечером в своем кабинете с уполномоченным политотдела Димитрием Сорокиным и начальником секретного отдела Инговатовым. Решали: как взять Антонова?
Разные планы роились в головах этих трех молодых людей, но ничего стоящего, такого, чтобы не дало возможности Антонову снова ускользнуть, придумать не могли. Им помог начальник политического отдела Мосолов. Этот в недавнем прошлом прошел добрую школу борьбы с Союзом трудового крестьянства в Сибири и отлично знал повадки тамошних антоновых: все они в одну масть.
— Главное — выдержка, — советовал Мосолов. — Главное — не спугнуть его. Не торопитесь. На этот раз надо крепко обложить его и взять непременно.
К разработке плана привлекли Покалюхина. Тот, услышав о полученных сведениях, торжествовал. Кто говорил, что Антонов никуда не уйдет? Над кем смеялись?
Покалюхина и его группу послали на разведку в тот район, где, как сообщали, еще гулял Антонов. Спустя некоторое время от него пришла весточка:
— Нашли! Спешите.
Через несколько дней по пыльным проселкам Тамбовщины на большой скорости шел автомобиль, а в нем были шофер и два уполномоченных по торговому делу.
Ехали по краю, разоренному антоновщиной. Еще стояли обезображенные остовы сожженных изб, росла лебеда на невспаханных полях, бродили по деревням мрачные, исхудавшие люди; голод и лишения царили на Тамбовщине, не было хлеба, кормов. Медленно залечивались тяжкие раны…
И вот Уварово — огромное, растянувшееся на семь-восемь верст село: здесь Антонов бывал часто; тут кормили, поили, одевали его армию, здесь была одна из главных его баз.
Автомобиль остановился около первого с краю богатого дома. Приехавшие вызвали хозяйку, попросились переночевать: машина, мол, поломалась и кончился бензин.
Хозяйка сумрачно согласилась. Жильцы, поужинав, пошли прогуляться вдоль села. Внизу, за огородами, текла быстрая, темноводная Ворона, на другом берегу село Нижний Шибряй. А вокруг леса, овраги, заросли: полк спрячется, не скоро найдешь.
Вернулись они домой поздно, разговорились с хозяйкой. Жаловалась она на беды и горести, на мужа, который ушел к Антонову, да и пропал без вести, поди, сложил голову невесть-те за что.
Жильцы болтали с хозяйкой и тайком переглядывались, и в переглядках этих, будь чуть-чуть понаблюдательней хозяйка, непременно бы заметила она тревогу.