Эми выходила к нему, когда мать за чем-нибудь отлучалась из дома, подбегала к машине, целовала в небритую щеку (лёгкая небритость – признак плейбоя), и садилась рядом с нимна переднее сидение (увидела бы мать – таких горячих вкатила бы!). Они уезжали за ранчо Макмэлвинов, находящееся на краю их деревеньки, в бесконечные, простирающиеся, казалось бы, до самого неба, рисовые поля, и там, в зарослях скрывались от всего мира.
Сначала они целовались искренне и целомудренно, она боялась признаться самому красивому парню в Селополоу, что она не умеет целоваться с языком, что у неё это В ПЕРВЫЙ РАЗ, но делала вид, что уже многое повидала, что многое умеет, и… Она обнимала его голову, приближала к своим губам, пахнущим сеном и солнцем, и мелко касалась его губ, сухих и жёстких. Его руки в это время гладили её девичью талию, подбираясь к упругим округлым грудкам, призывно манящим из-под немного расстегнутой блузки. Руки его завораживали, опьяняли и манили. Губы их не могли уже расстаться, они гуляли везде, она ощущала их на шее, груди, всё ниже и ниже, и вся трепетала, прижималась к нему всё сильнее и сильнее, а потом…
Из сладких воспоминаний её вывел отчётливый звон разбитого стекла.
2
Эмили Лэйк непонимающе оглянулась. Неужели это опять мальчишки хулиганят? Неужели они посмели бросить камень в её окно? Неужели? Нет, додумывать она не захотела.
Эмили подошла к окну. В окне, точнее, в правом верхнем углу зияло маленькое отверстие размером с пятицентовик. Эмили задохнулась от удивления – его края были идеально ровными. Она даже потрогала их указательным пальцем и не порезалась!
«Чертовщина», - подумала женщина. На полу валялись мелкие осколки стекла, разлетевшиеся по всему периметру комнаты, от окна до небольшого орехового комода, доставшегося в наследство от прадеда.
«Этого не может быть, это невозможно», - твердила про себя Эмили, - «этого не может быть, ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ». Нет, это не мальчишки. Нагрувшись ниже, она рассмотрела что-то небольшое и круглое, тёмное, завёрнутое в неяркую бумажку. Ощущение было такое, что это…конфета.
Но неужели невинные кондитерские изделия в последнее время взяли моду залетать в окна к одиноким пожилым женщинам? Эмили была почему-то уверена в обратном. Хотя, в наше время нельзя быть ни в чём уверенным. Всякое может случиться.
Женщина осторожно, двумя пальцами подняла непонятную «штуку». Шелест бумаги, отдалённо напоминавшей фольгу, а также запах (о боже!), сладковатый аромат апельсина или лимона (точно, что-то цитрусовое) ещё более укрепил её во мнении, что влетевший в её окно предмет был сродни нашим обыкновенным конфетам.
Эмили положила конфету на полку, в которой хранила письма покойного мужа, и отошла. Но соблазн был велик, да чертовски велик (какова же она на вкус?). нет, Эмили Лэйк была женщиной строгих правил, она знала и помнила наставления матери («Так-то, Эмми, если не хочешь провести всё лето в толчке в дружественной компании мух и дерьма, никогда не ешь незнакомую еду. И никогда не поднимай ничего с пола, моё солнышко!»). Эмили помнила это как если бы это было вчера.
Но что-то толкало её к тому предмету, прямо как в сказке: лежит пирожок и просит: «Съешь меня!». Но в сказки Эмили давно не верила.
«СЪЕШЬ МЕНЯ».
Голос в мозгу оказался настолько оглушительным и неожиданным, что она вздрогнула и даже хотела переспросить «Что?».
«Съешь меня, съешь меня. СЪЕШЬ МЕНЯ!»
«Нет, безумство, тупая детская любовь к сладкому. Нет. Нет, я сказала. Никогда». Мисс Лэйк взяла «конфету» в руки и брезгливо держа её двумя пальцами за краешек бумаги, бросила в корзину для мусора.
«Ну вот и всё, бэби».Эмили вдруг почувствовала острую головную боль, словно вместе с конфетой выбросила несколько фунтов здоровья. Шатаясь, она подошла к кровати (боже, как болит голова!») и упав на неё, мгновенно заснула.
Было тихо. Часы пробили четыре часа вечера. И вдруг что-то стало меняться в комнате. Нет, мебель не стала летать по всему маленькому пространству. Но ЧТО-ТО ИЗМЕНИЛОСЬ. Однако Эмили продолжала спать. Из глубины мусорной корзины раздался мягкий звук «ббум, ббум». Крышка корзины (соединённая с педалью фиксирующей её намертво) приоткрылась и оттуда пошёл сладковатый синий дымок. У края чудом открывшейся ёмкости показалась злополучная «конфета». Словно железный брусочек, послушно следующий за магнитом, резкими, неравномерными движениями она стала двигаться по направлению к тумбочке у кровати. Подобравшись к ней вплотную, нисколько не смутившись разделяющим ей и верх тумбочки расстоянием, «конфета» поползла вверх. Со стороны казалось будто кто-то разыгрывает Эмили, дергая «конфету» за невидимую верёвочку, когда та уже в руках у счастливого потенциального обладателя. «Конфета» забралась на старое место и улеглась именно туда, где её положили ранее…