«Отец. Господи!, на что он похож..»
Как мне позднее объяснили, в момент аварии он находился за рулем, не пристегнутый ремнем безопасности. Его выбросило из машины. Верхнюю часть черепа срезало осколком лобового стекла.
На соседнем столе лежала ОНА.
Единственный, мною любимый, человек.
Кто-то снял с неё простынь.
Обрывки чужих фраз ворвались в сознание: «Она не мучалась…» По моим щекам потекли слезы…
Золотисто-рыжие волосы, местами обгорев, почернели от засохшей крови. Вспомнилось, как они горели на солнце…
Опять чей-то голос: «… она была пристегнута ремнем безопасности… От резкого толчка он проломил грудную клетку…»
Когда мне было 7 лет, я впервые столкнулся со смертью – от лейкемии умер мой друг.
Как же я тогда испугался!
Осознание того, что в любой момент может не стать кого-то из любимых мною, людей, повергло меня в шок.
Просто – не стать…
В тот вечер мы с мамой долго разговаривали на эту тему…
Я плакал и просил, чтобы она пообещала никогда меня не оставлять…
Она – обещала. Говорила, что любит меня… Что её сердце будет принадлежать мне вечно.
Будучи ребенком, я наивно полагал, что она сдержит свое слово…
… Смотря на коричнево-бордовую дыру в её груди, я задался только одним вопросом: ЧТО здесь может принадлежать?!
Владелец навязчивого, ненавистного мной голоса, видимо поймав мой взгляд, опять вклинился в мое сознание: «Его…»
«Взбило», - подумал я.
Подбирая слова, голос на секунду замолчал, громко сглотнул и продолжил: «Осколками стекла. Того, которое…»
«Вскрыло черепную коробку отцу», - пронеслось в голове.
Что-то добавить к сказанному, голос больше не пытался.
Я смотрел на её бледную, матовую кожу, на которой местами выступили трупные пятна, в остекленевших, некогда изумрудных глазах, застыли паника и кровь из полопавшихся капилляр.
Я смотрел на мертвое тело женщины, еще сутки назад, весело смеющейся.
Еще сутки назад – живой.
Любимой мною больше жизни, и так же, любящей меня…
Смотрел и думал о том, что она не сдержала обещания – не сберегла своего сердца… О том, что она предала меня!..
----------
Не успел я очнуться, как люди в форме стали задавать свои глупые вопросы.
Господи!, неужели они не понимают, что сегодня я потерял близкого мне человека?! Неужели не понимают, что какой-то полоумный, убивший мою невесту и поглумившийся над ее телом, все еще на свободе?!
- Или Вы считаете, что я это сделал?!, - голос сорвался на крик.
- Это простая формальность.
Как же я ненавижу эти сухие, ничего не выражающие голоса работников службы Внутренних Дел: – Вполне возможно, что Вы заметили какую-нибудь деталь, что-то, что сможет навести нас на след. – «На след», - чертовы ищейки.
- На след?.. А что, после десяти жертв вы так и не вышли на него, на ваш след? После десяти смертей ни в чем неповинных девушек у вас нет ни одной улики?! По причине вашего халатного отношения к работе, из – за того, что вы, вместо выполнения должностных обязанностей, травмируете родственников погибших, из – за того, что вы надеетесь… Я повторю, надеетесь выйти на никому ненужный «след», погибла моя невеста!, - у меня началась истерика.
Я зарыдал…
Чья-то заботливая рука протянула почти полный стакан медицинского спирта…
…Именно спиртом, а точнее, коньяком, я пытался вывести себя из депрессивно-истеричного состояния, все последующие дни.
… Коричневато-золотистый спирт. Как цвет её волос… И отхлебнув из бутылки, я заказал ей памятник.
… Огненно-коричневый спирт. Как её, горящие на солнце, локоны. Еще полбокала. И её положили в гроб в платье, которое она никогда не наденет на нашу свадьбу. В платье со стразами. От дизайнера со смешной фамилией.
… Несколько обжигающих глотков. Приятное тепло на губах. Тепло её жарких поцелуев... И горсть земли, брошенная на крышку её гроба………………
… Спустя неделю, я съездил к её родителям…
Один.
Встретился с её подругами…
Один.
И жил я теперь – один.
Во всем мире…
В холодном, пустом доме… В доме, в котором после свадьбы мы бы жили вместе.