- Немного.
Эллис подошла, оставшись немного позади, вновь по-птичьи склонила голову набок.
- Выпьем чая или кофе? – предложила она. – Понимаю, как нелепо выглядит моё предложение, в хорошее место я вас не отведу, но всё лучше, чем стоять здесь на холоде.
- Эллис, - Том со вздохом повернулся к приставучей девушке.
Наконец-то увидел её – чистое лицо без косметики, короткие зелёные волосы необычного оттенка, не изумрудные и не салатные, что-то среднее, немного жемчужное, пирсинг-септум в носу. Стройная, довольно-таки плоская, но высокая, всего на полголовы ниже Тома. Одета в висящие джинсы с потёртостями и немногочисленными дырками и расстегнутую кожаную куртку поверх светло-серой толстовки, капюшон которой неглубоко накинут на голову. Ресницы светлые, лучиками, а глаза голубые, смотрят внимательно. С виду её можно было назвать подростком, но осенью Эллиса отпраздновала двадцать второй день рождения.
- В другой ситуации я бы с радостью принял твоё предложение, провёл с тобой время, поболтал, но сейчас я несчастлив и не хочу никого видеть, - сказал Том.
- Расскажете, что у вас произошло? – вкрадчиво спросила девушка, не теряя надежды.
- Развод.
- Вы развелись с Шулейманом? – удивилась Эллис. – Надеюсь, не он вас бросил?
- Нет. Я его.
- Это тоже странно, - улыбнулась девушка. – Но Оскара я не знаю, потому его не жаль. Можно узнать, почему вы разошлись? – снова полюбопытствовала она.
Том, успевший отвернуться к перилам, повернулся обратно к ней и холодно вывалил беспощадную правду:
- У меня раздвоение личности. – На лице Эллис отразилось изумление, выгнувшее естественные брови. – Да, то самое, о котором снимают фильмы, но в реальности всё не так. Моя альтер-личность посчитала, что нам будет лучше врозь, и устроила развод с моим переездом сюда.
Круто развернувшись, Том пошёл прочь, а после, услышав шаги за спиной, побежал. Эллис остановилась у конца моста и провожала его взглядом, пока не скрылся из виду. Бегство Тома было продиктовано не только нежеланием ни с кем говорить, но и убеждением, что не может болтать с кем-то, непринуждённо проводить время и отвлекаться от страданий. Не заслуживает. Не только винить себя, но и наказывать он умел первоклассно. Очень зря убежал, поскольку Эллис могла помочь с тем, что ему необходимо. По наитию Том не выбрал самый лёгкий путь.
Остановившись в двух сотнях метров от моста, Том оглянулся, не увидев преследования, отдышался немного и упёрся взглядом в знаменитый небоскрёб «Осколок», о котором ничего не слышал. Отражая свет, заострённый великан казался синим, что завораживало, услаждало тягу до прекрасных впечатлений, и чтобы увидеть его верхушку, приходилось задирать голову. Том обошёл архитектурное произведение, угрожающее проткнуть слоистое небо, где за сизыми облаками горело солнце, но до земли не добиралось. Отошёл подальше, чтобы видеть всё здание и не сгибать шею назад под прямым углом, и достал телефон. Включил камеру, навёл на небоскрёб и сфотографировал. В мгновение фиксации изображения в сантиметре перед объективом, левее здания пролетела одинокая снежинка, случайно сорвавшаяся с облаков, и осталась в кадре, превратив снимок, каких в сети тысячи, в особенную концептуальную фотографию. Том посмотрел, что получилось; когда снимал, он не увидел снежинку и сфотографировать впечатляющее здание хотел просто для себя, но получилось искусство. Вот только не до публикаций сейчас.
Будь Оскар рядом, он бы сказал что-то типа: «Хочешь внутрь?» и провёл в заинтересовавшее здание вне зависимости от того, что там располагается. Ему всё по плечу, он любил поражать размахом своих возможностей, которые для самого обыденность. От мыслей о том, как могло бы быть, Том захотел разбить об асфальт мобильник с бесполезной фотографией небоскрёба. Замахнулся, но подумал, что новый телефон – это ещё минус шестьсот с небольшим треклятых фунтов. Прерывисто глубоко вдохнув, придержав коней, Том заблокировал экран и убрал телефон в карман, с глаз долой без вредительства.
Мимо прошла парочка подружек, громко обсуждающих некий Боро. Том обернулся и смотрел им вслед с грустным чувством, что совсем не знает Лондон, не знаком с ним. Будто не было нескольких лет жизни на чемоданах с перелётами по всем странам Европы и за океан; будто не путешествовал с Оскаром, изучая разные занимательные и прекрасные уголки мира. Он словно вернулся в то время, когда был изолирован от мира и не видел ничего дальше улицы, на которой жил. И вдруг оказался в новом месте за тысячу километров от дома, в мире слишком огромном, чтобы не съеживаться перед ним, кажущимся другим полюсом земли, зазеркальем, потому что не встречаешь ничего знакомого и тебя никто не знает. Этому городу на него плевать, потому что он больше не топ-модель с соблазнительных рекламных баннеров и не ездит с Оскаром на дорогущей феррари в сопровождении личной охраны. Он всё просрал и остался у разбитого корыта в чужой стране, которая ему совсем не нравилась.