Завлечённый яркими предвкушающими разговорами, Том пошёл за девушками-подружками и через десять минут оказался у входа на рынок Боро, старейшего и известнейшего продовольственного рынка Лондона. Прилавки изобиловали качественными свежими продуктами, как простыми, так и изысканными. Воображение завертелось каруселью, Том невольно представлял себе, что мог бы приготовить из того или иного набора продуктов (и съесть не в одиночестве), но на кулинарные изыски не было денег, потому оставалось глотать слюну, обильно выделяющуюся от вида продуктовой сказки, и проходить мимо, ненатурально изображая незаинтересованность. Тут и там продавцы предлагали попробовать товар, Том отказывался, не знал, что здесь это нормально и ни к чему не обязывает.
Вышел с рынка Том ещё более несчастным, с разгулявшимся сосущим голодом и горестной мыслью, что даже если бы потратился на привлекательные продукты, ужин для двоих ему не приготовить, а для себя внезапно перестало иметь смысл. Чтобы желудок не пел раненым китом, Том купил у уличного торговца пирог со стейком и жевал по дороге к дому, в котором проживал. А хотелось совсем другого. Он хотел купить изысканных продуктов без оглядки на деньги и приготовить ужин для двоих. Хотел в ресторан, к которым прежде был равнодушен, но всё изменилось, когда они стали недоступны. Хотел к Оскару, с Оскаром!
Поднявшись в квартиру, Том постоял перед зеркалом в ванной и снова покинул стены съёмного жилья. Наведался в магазин электроники, что располагался неподалёку, чтобы кое-что приобрести. На это не пожалел уменьшающихся средств, которых, впрочем, покупка стоила небольших, выбрал недорогой вариант – недорогой по меркам Лондона, где, как на беду, жизнь на порядок дороже, чем в Ницце. А говорят ещё, что Ницца – город богачей. Видимо, прежде Том как-то неправильно понимал эту формулировку. В Лондоне он был недолго, но уже понял – здесь дорого. Или же дело в том, что во Франции ему ни разу в жизни не приходилось заботиться о деньгах, его всегда кто-то обеспечивал: папа-Феликс, Оскар, Джерри, снова Оскар…
Бросив коробку от покупки у входной двери, Том снял верхнюю одежду и обувь и прошёл в ванную. Пригладил волосы назад, включил электробритву и одним беспрерывным движением выбрил полосу ото лба до нижней линии затылка. Бесстрастным твёрдым взглядом Том наблюдал через зеркало за собственными действиями, провожал появление голых бледных линий на месте густой шевелюры. Рассыпаясь на волоски, прядки покрашенных не им белых волос падали на плечи и дальше, цеплялись за ткань кофты. Чтобы сбрить всё сзади, приходилось стараться и выворачивать руки, но он никуда не торопился.
Закончив, Том выключил бритву и наклонился, стряхивая волосы. Касаться непривычно лысой головы жутко, лысина ему не к лицу, всегда это понимал, но ему не для кого быть красивым. Потому плевать. Он не хотел ходить с причёской Джерри, которую тот снова сделал без спроса, не хотел ждать, пока волосы отрастут, чтобы отрезать чужой платиновый цвет, и красить волосы в свой родной цвет тоже не хотел. Кардинальное решение – самое лучшее, когда вся жизнь рассыпалась. И бонусом показательное для того, кто внутри – Я не буду тобой, не буду по твоей указке.
Выпрямившись, Том посмотрел в зеркало и натянул на голову капюшон чёрной толстовки, не собираясь снимать его в ближайшее время. А может быть – никогда. Том не видел своего будущего, не знал, насколько долгим оно будет. Недавно у него была стопроцентная уверенность в завтрашнем дне на целую жизнь вперёд, предопределённость, которая пугала: Оскар, семья, дети, до конца дней. Но не осталось ничего, сейчас Том полжизни отдал бы за ту гнетущую прежде определённость.
Новая глава будет в понедельник, 24 числа =)
Глава 3
Глава 3
Может быть, Оскар его не любил, потому так легко отпустил? На его месте Том… Ничего бы он не сделал, ушёл, смиренно опустив руки и голову. Но потом непременно бы вернулся. Он всегда возвращался, не мог иначе вне зависимости от того, что на сердце: любовь, чувство единственного дома или понимание, что идти больше некуда. Как раз Оскар проявлял интерес к Джерри, хотел его и представлял, ревновал, говорил, что Джерри не отпустит, а его, Тома, может отпустить. Почему он мог и отпустил того, кого, как утверждал, любит? Любимых же не отпускают, Оскар пообещал не отпускать, но не сдержал слово и почти не боролся. Сильнейшее чувство по большей части пустой звук?