Том вздохнул и потёр ладонями лицо. Как же сложно, когда самому обо всём приходится беспокоиться. Как оказалось, он совершенно не привык думать о подобных мелочах. Что ему сейчас делать? Купить трусы, вернуться, переодеть их, потеряв время, и потом отправиться на поиски родительского дома? Или походить в этих ещё один день? Нет, это уже чересчур, самому некомфортно от того, что белью третьи сутки пошли. А с одеждой что? Она тоже несвежая. Том поднял руку и понюхал кофту. Благодаря тому, что два дня много-много ходил под тёплым солнцем, не мылся вчера и антиперспирантом не пользовался, толстовка отчётливо попахивала потом. Вот чёрт, ещё же антиперспирант нужен! Что ещё? Том не мог сообразить. Повседневность состоит из стольких деталей, что все не упомнить и разом в голове не удержать.
В магазин Том всё-таки сходил, купил дезодорант и две пары трусов. Вернулся, переодел бельё, бросил ношеное в стиральную машинку. Кофту тоже очень хотелось сменить, но вместе с тем не хотелось покупать обновки, а выйти на улицу с голым торсом он, может быть, и решился бы, но полуголым ходить неприлично и на дворе не жаркое лето.
Блуждая по городу, Том случайно набрёл на пляж. Постоял, подумал, посмотрел на то, как слабые мерные волны набегают на берег. На пляже помимо него находилось некоторое количество людей, одни сидели на принесённых с собой подстилках и непринуждённо болтали, другие прогуливались вдоль берега, третьи фотографировали себя или окружающий пейзаж.
Разувшись и сняв толстовку, бросив её на песок, Том разогнался и с разбега прыгнул в море, поплыв сразу. Народ на берегу удивился – море ведь холодное, всего пятнадцать градусов, а одна сеньорита насторожилась и пристально следила за Томом, подумав: а не собирается ли этот парень свести счёты с жизнью? Но Тому всего лишь захотелось поплавать, пусть и понимал, что месяц для того не подходящий, ощутил внезапную острую потребность повиноваться духу свободе, который почувствовал вместе с шумом и дыханием моря, и поступить согласно ему.
Проплыв тридцать метров вперёд и обратно, Том вышел на берег. Вот и освежил одежду, по крайней мере, половину. Отжав на себе джинсы, он надел толстовку и сел на песок, обняв колени. Смотрел на море, и вот она, та самая свобода, о которой мечталось, окутала нежданно и неотвратимо, но тоскою омрачена она. Иногда нужно остановиться, даже если бежишь к цели, что важнее воды. Том проживал этот момент, это чувство и думал о том, что было, что предстоит сделать, что будет. Свобода, солнце светит, море дышит в лицо, звучит родная речь, он волен идти куда вздумается (если не думать, что в кармане немного), ничего не держит, целый мир в его распоряжении. Никаких оков, уз и границ, кроме границ государств. А не хочется никуда идти. В груди пустота, не хватает кусочка сердца, и эта пустота сосёт, ноет, тянется куда-то. Там, на таком же побережье Средиземного моря, стоит Ницца. Они рядом, почти рядом, на краю одной большой воды, но так далеко.
Том не заметил, что провёл на пляже почти два часа. Отчего-то совсем не хотелось торопиться и снова бежать, бежать, бежать, чем жил в последние дни, на время душа успокоилась, хоть и крутилась внутри неуёмным тоскующим зверьком. На третий день тоже не свезло. В начале одиннадцатого Том вернулся в хостел, сидя на кровати, съел бутерброд с сыром манчего, что купил по пути обратно, и лёг, как и вчера не раздевшись, укрывшись одеялом. Когда он укладывался, пришёл один из соседей, а второй уже спал, измотанный многочасовым гулянием по городу и вечерней дегустацией местных алкогольных напитков.
Сосед номер один, не спящий, почистил зубы, покопался в объёмном рюкзаке в поисках чего-то неизвестного и тоже лёг. Полежал, посмотрел и, сдавшись пришпоривающему любопытству, шёпотом позвал:
- Эй, парень! Ты случайно не Том Каулиц?
- Случайно он, - отозвался Том со своего спального места.
Удивился про себя, что кто-то его знает и при этом назвал не Джерри.
- Чума! – радостно и изумлённо шёпотом воскликнул сосед. – Реально ты?
- У меня есть документы. Но я не буду их показывать.
- Да-да, я и не прошу, сам вижу, что ты. Просто поразительно тебя встретить, тем более тут. Слушай, - сосед нахмурился, задорный голос приобрёл заговорщические нотки, - а что ты делаешь в хостеле?
- Почему я не могу здесь быть? – вопросом на вопрос ответил Том, внутри снова удивляясь интересу к своей персоне.