Том действительно не слышал стука и в своей убитой заторможенности не нашёл сил, чтобы обернуться к отцу. Действие зажглось в голове и там же погасло, не достигнув мышц.
- Том, что у тебя произошло? – Кристиан подошёл к сыну и, обеспокоенно хмуря брови, вглядывался в его бледное отрешённое лицо, вкупе с обритой головой и чёрной одеждой дающее тревожащий болезненный вид.
- Что? – Том посмотрел на отца.
- Том, что у тебя произошло? – повторил тот. – У тебя что-то случилось?
- У меня ничего не произошло, всё в порядке, - качнул головой Том и выдавил улыбку, на бледном лице выглядящую как оскал смертельно больного человека.
- Том, - Кристиан сел рядом. – На тебе лица нет, я же вижу.
- Пап, всё в порядке, правда, - заверил его Том. – Я просто задумался.
- Том, меня ты не обманешь, - произнёс Кристиан, доверительно повернувшись к сыну всем телом. – Расскажи, что тебя тревожит.
- Пап, ты ведёшь себя как Оскар. Он тоже часто вобьёт себе в голову, что у меня что-то не так, и выпытывает у меня несуществующую правду. А у меня просто такое выражение лица, - отшутился Том.
Как же больно улыбаться, когда внутри умираешь. И снова он лгал. Но у него был мотив. Во-первых, отрицание – пока никто не знает о том, что произошло, это как бы и не до конца правда. Во-вторых, если папа узнает о рецидиве расстройства и разводе, то не бросит его, не оставит одного и может помешать. Том пока не думал, что будет предпринимать и будет ли вообще, но заведомо чувствовал, что лучше ему быть на своём пути одному, без тех, кто желает ему добра, но едва ли сможет понять, как всё сложно у них с Джерри. Только Оскар мог понять, потому что он специалист, потому что он был свидетелем их с Джерри истории и потому, что он в принципе особенный человек, способный смотреть шире. Его помощь заключалась в том, что он поступал не по протоколу и выигрывал, но как минимум однажды его помощь заключалась в том, чтобы послушать Джерри, слова которого передал Том, и помочь всё устроить без лишних вопросов и рассуждений, насколько это неправильно.
Несколько секунд Кристиан внимательно смотрел на сына и сказал:
- Я беспокоюсь за тебя. Том, не лги мне, пожалуйста. Ты помнишь, что случилось в тот раз, когда ты не сказал, что тебе плохо?
Том покивал. Конечно он помнит. И ему тошно от того, что снова лжёт, вынужден это делать.
- Ты уверен, что тебе нечего мне сказать? – спросил Кристиан и тронул сына за плечо, после чего обнял одной рукой.
Том потупил взгляд и закусил губы, и сказал:
- На самом деле, есть кое-что. Пап, мне плохо. Я очень скучаю по Оскару. У него сейчас много работы, раньше он брал меня с собой в поездки, но я сам отказался, мне не нравились все эти деловые поездки и моё присутствие на встречах, где обсуждаются непонятные мне вещи. Я подумал, что если поеду к вам, будет проще переждать это время, заодно проведу его с пользой, а не буду сидеть дома сычом. И я рад вас видеть, рад быть в Испании, мне всегда по-особенному хорошо здесь. Но я всё равно скучаю.
Глаза наполнились слезами, потому что его чувства правда, а слова – такая ложь.
- Понимаю, - Кристиан улыбнулся уголками губ и погладил сына по худой, ссутуленной спине. – Тяжело быть вдали от любимого человека, но тем слаще долгожданная встреча и острее понимаешь, что любишь его и хочешь прожить с ним жизнь.
Не верится, что ему уже двадцать шесть лет. Но несмотря на паспортный возраст, на то, что в браке уже полтора года, Том такой ребёнок. Наверное, для Кристиана всегда останется им. Но с другими детьми у него такого не было. Даже в тринадцатилетней Минтту он видел относительно взрослого человека, которому всегда придёт на помощь делом, словом и выслушиванием, о котором заботится, но воспринимал её как отдельную личность. Оили и вовсе уже совсем взрослая, невозможно отдалившаяся от семьи с переездом в Шотландию. Она тот птенец, который выпорхнул из гнезда и успешно строит свою независимую жизнь. А Том для Кристиана оставался нуждающимся в поддержке и папе ребёнком, пусть на его век выпало столько, что невозможно не повзрослеть, пусть он старше Оили на пять лет. Быть может, это потому, что пропустил детство Тома и не имел возможности быть ему отцом бесконечно долгие девятнадцать лет, а затем ещё четыре года.
Слова отца – гвозди в сердце. Только потеряв, ты понимаешь, насколько тебе нужен человек.
- У вас всё хорошо? – поинтересовался Кристиан.
- На самом деле, нет, - с глухим вздохом ответил Том. – У нас некоторые сложности в отношениях. Оказалось, что семейная жизнь – это сложно, а для меня особенно, я плохо понимаю, что она такое.
- Ты всегда можешь спросить у меня, - подсказал отец.